Муж предложил жене пожить отдельно, но всё пошло не по плану
Гоша долго готовился к разговору с супругой. С тех пор как Алла устроилась на работу, их семейная жизнь совершенно разладилась. До этого три года она сидела дома. Муж был счастлив. В квартире всегда чисто и пахнет едой. Об этом он всегда мечтал, поэтому сразу после свадьбы стал уговаривать жену оставить работу. Алла согласилась. Первое время даже чувствовала себя счастливой, улыбалась, старалась, осваивала новые хобби. Но потом погрустнела. Не привыкла девушка сидеть дома. К тому же зарплата у Гоши была небольшая и молодым её хватало только на самое необходимое. Из-за отсутствия собственных доходов девушке приходилось во многом себе отказывать, а любые непредвиденные траты тут же пробивали в бюджете брешь, которая латалась несколько месяцев. Девушка решила выйти на работу. Гоша был против. Он уверял, что хочет домашнего уюта, чтобы жена всегда была дома. Алла была непреклонна. Она заявила супругу, что ей надоело делать маникюр раз в два месяца и занимать у мамы денег на покраску волос. Мужчина недовольно пофыркал, попытался спорить, но ничего не вышло. Вот уже почти год Алла трудилась риелтором, а Гоша страдал от неустроенного быта. Возвращаясь с работы в шесть вечера (жена приходила в восемь), ему приходилось самому разогревать суп и чай. А если супруга прошлым вечером ничего не успевала приготовить, то и заботиться о пропитании мужчине приходилось самостоятельно. Дома, по-мнению мужчины, творился бардак. Квартира заросла пылью, которая протиралась теперь раза два в месяц. Сам взять тряпку Гоша почему-то не хотел, а Алла... уставала на работе и разрешала себе иной раз не делать уборку. Однажды, выслушивая очередной монолог о несчастной судьбе, друг предложил Гоше план. Виталик рассказал, что в прошлом браке несколько раз пользовался беспроигрышной схемой, после которой жена смягчалась и уступала ему. Гоша плану внял. Он решил предложить Алле пожить отдельно. -Главное, не говори слова "развод", - объяснил Виталик. - Помни, что 80% женщин сами инициируют расставание, чтобы потом рассказывать всем, какой ты koзeл. Твоя Алла может и согласиться. Ты предложи пожить отдельно. Пусть поймёт, что потеряла. Обязательно объясни свое предложение. Что дома стало пусто, что вы отдалились, что тебе хочется уюта. Понял? Гоша кивнул. Он всё понял. Правда, поговорить с женой решился только спустя неделю. Долго готовился. Алла молча выслушала супруга. Его претензии и предложение показались ей обидными. Она надеялась, что в этом году они куда-нибудь полетят в отпуск, ведь денег стало в два раза больше и они могут себе это позволить. Девушка хотела, чтобы муж радовался её успехам, а он, оказывается, страдает. Гоша всё говорил и говорил, а Алла молчала. В конце его тирады она кивнула. Мужчина уставился на неё. Он ожидал от жены многого - скандала, ответных претензий, просьбы остаться, но никак не равнодушного кивка. -Я согласна, - наконец, сказала Алла. - Я устала от твоих недовольств. Давай, правда, поживём отдельно. Возможно, так будет лучше. Мужчина удивился, в душе немного обиделся, но ушёл. Как сам и предлагал, к своей маме. Ведь квартира принадлежала Алле и была куплена до брака. Первая неделя прошла замечательно. Мама кормила любимого сыночка разносолами, пирогами и котлетами. Он счастливо всё поедал, брал перекусы на работу. Даже, как ему показалось, поправился. На вторую неделю есть уже не хотелось. Да и желание мамы постоянно залезать в его дела начало раздражать. А ещё она спокойно лазила по его шкафам, карманам и сумкам. Сынок же - можно! Забота мамы напрягала. Гоша еле дождался конца третьей недели и на все выходные уехал с Виталиком на рыбалку. Алла так и не позвонила. Не было от неё ни предложений встретиться, ни поговорить. Казалось, девушке всё равно. Хотя, конечно, ей было не всё равно. Ей было грустно и обидно. Два дня Алла плакалась подруге. На работе ей было сложно сосредоточиться. руки так и тянулись к телефону. Девушку раздражало, что муж ей не звонил. Чем чаще она думала о словах Гоши, сказанных перед разъездом, тем больнее ей становилось. К третьей недели обида окончательно сформировалась и положительные воспоминания стали уходить из головы. Алла злилась на мужа. Рука уже не тянулась к телефону. Вот уже месяц супруги жили отдельно. Алла поняла, что засыпать в тишине, не слушая храп мужа, оказывается приятно. Стоять у плиты после работы несколько часов больше не нужно. На ужин ей хватало совсем небольшой порции, а то и вовсе обходилась салатом. Девушка даже похудела, чему очень обрадовалась. Чтобы не проводить вечера в одиночестве Алла ходила в кино, записалась в спортзал, посетила выставку, которую давно хотела, сделала новую прическу. Она стала больше общаться с друзьями. Больше не было Гоши, который ревновал её и высказывал за подруг. -Они на тебя плохо влияют, - говорил муж. - Развязные, глупые. Тебе нужно ограничить общение с ними. Алла старалась прислушиваться. Она не бросала друзей, но общение их было нечастым. Она думала, что нужно уважать мнение мужа, а теперь почему-то наоборот захотелось всё делать наоборот. Гоше всё меньше нравилась свобода. Точнее, жизнь с мамой, не то, чтобы можно было назвать свободой. Мужчина вспомнил, почему с такой радостью переехал несколько лет назад к Алле. Его раздражало, что жена не звонила и не просила прощения. Минул второй месяц. Алла с подругой уехали в отпуск. Гоша приехал к ней, чтобы поговорить, но в квартире никого не было. Вернувшись, девушка не заметила следов пребывания мужа в квартире. Слишком яркими были впечатления от долгожданного отдыха. Закончилось лето. В сентябре Гоша, окончательно разочаровавшись в плане Виталика, позвонил жене и предложил встретиться. Он надеялся, что Алла прячет желание вновь быть с нми за показным равнодушием... -Знаешь, Гош, ты прав, - сказала девушка при встрече. - Наверное, мы поторопились. Мы, правда, разные люди. И я не хочу сидеть дома, а тебе нужен уют. Быть может, не будем портить друг другу жизнь? -Что ты имеешь ввиду? - не сразу догадался мужчина. -Давай подадим на развод, - предложила Алла. -В смысле? - Гоша завертел головой. - Ты что нeздopoвa? -Гош, но ведь ты тоже от меня устал! - не понимала Алла. - Сам предложил пожить отдельно. Сам сказал, что так будет лучше, что мы сможем многое понять. Что я смогу тебя понять. Я и поняла, что тебе со мной дискомфортно. У тебя одни интересы, у меня свои. Нас долго сдерживала рядом привычка, но ты дал мне возможность понять то, чего я раньше не замечала. Спасибо тебе за это! -Я надеялся, что ты одумаешься и всё будет как раньше, - выпалил Гоша. - Ты уйдешь с работы и мы будем нормально жить! А ты! А ты предательница! Он швырнул на стол салфетку и покинул кафе, не оплатив свой латте. Алла расплакалась и позвонила подруге. Спустя минуту она вытерла слезы, оплатила кофе и покинула заведение. Планы, они такие. Иногда сбываются не так, как мы этого хотим!))) КОНЕЦ Автор: S.a.sha в группе #ОпусыИрассказы ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА У нас во дворе 25-летний парень убил свою жену. Зарезал пьяный. Соседи рассказывали, что поженились они в 19 лет по большой любви. В 20 лет родили дочь, через год - вторую. А потом Серегу как подменили. Вечные скандалы, драки. Оксанка, жена его, вечно в синяках ходила. Раньше красоткой считалась, а потом совсем сникла. В магазин выбежит днем и домой торопится. Ревновал Сергей очень. Никуда не пускал. Ну и в конце концов убил по пьянке. Дали ему 15 лет. Детей забрали Оксанкины родственники из другого города. А их квартиру, которая была записана на мать Сереги, стали сдавать. Все потихоньку забылось. И вот спустя 10 лет соседи заволновались: на свободу по УДО вышел Серега и поселился в этой квартире. Конечно, все опасались его пьянок, хулиганских действий (ведь не на курорте отдыхал) и т.д. Но вскоре соседи удивились еще больше, когда стали замечать, что Серега, чистый и опрятный, каждое утро куда-то уходил. Выяснялось, что он устроился слесарем в ЖЭУ. Вечером забегал в магазин, покупал нехитрые продукты (где не было место алкоголю) и прямиком домой. Через полгода обставил свою квартиру новой недорогой мебелью, приобрел старенькие «Жигули» и каждые выходные с полными сумками продуктов куда-то ездил. Ну, а уж когда летом из другого города приехали погостить недельку его дочери, тут соседи совсем обалдели. Они недоумевали, как это дети простили своего отца, ведь у них на глазах он зарезал мать. Удивлялись соседи, но и рады были таким изменениям. Ведь не пил совсем Сергей, компаний не водил. Вежливый. Помогал по возможности. То, что жену порешил – ну что ж теперь, свое отсидел. Молчаливый только сильно стал, да и особ женского пола даже близко не появлялось. Бабуси во дворе пытались спросить его, куда это он каждые выходные ездит с продуктами, не к зазнобе ли? Но Сергей лишь улыбался и молчал. Как-то раз у бабы Ани, которая одиноко жила, сорвало ни с того ни с сего в два часа ночи на кухне кран. Жила она напротив Сергея и поэтому в эту ночь постучалась к нему, чтобы просить о помощи. Сергей не отказал. Все сделал. В благодарность баба Аня предложила ему бутылку беленькой, но Сергей отказался, попросив лишь чашку чая. - Эх, Сережа, вон какой ты! И рукастый, и не пьешь. Женщину тебе надо, – вздохнула старушка. Сергей удивленно улыбнулся: - У меня одна любовь – Оксана. Другая мне не нужна. Баба Аня помолчала, а потом тихо сказала: - Так она умерла, Сереж! Ты же знаешь. - Знаю… Я ее, когда мне 16 лет было, встретил. Увидел, и все – понял, что люблю. Встречались три года. Такое время было хорошее – всегда вместе. Друг от друга ни на шаг. Свадьба, дочки родились. А потом… Когда младшей дочке было 2 года, Оксанка все чаще стала говорить, что хочет побыстрее на работу. Говорила, что хочет развеяться, что устала сидеть в четырех стенах, что хочет на людях быть. Она же до родов в магазине работала, вот туда и рвалась. Скучно ей было. Очень. Это я потом, в тюрьме, только понял. А тогда… Бес в меня как будто вселился. Понять не мог, почему ей дома не сидится? Почему так на работу рвется? И нашел для себя ответ – кто-то у нее был на той работе. Поклонник какой-то. И так эта мысль засела в мою голову, как заноза, что жить спокойно больше не мог. Ну тут садик дали младшей дочери. Оксана на работу решила выйти, радовалась очень, наряды присматривала. А я вообще с ума сошел от ревности. Короче, побил я ее тогда в первый раз и запретил работать. Лучше бы она заявление в милицию тогда написала, может, мозги бы на место встали. Но нет. Простила. А я почувствовал безнаказанность. Иду домой и думаю, вот дети в садике были – а она с ним в постели нашей развлекалась, с ее работы который. Ужин шикарный приготовила – вину заглаживает. Что-то сварила на скорую руку - времени не было, с любовником была. Как будто черт во мне сидел и подсказывал: - Губы, в магазин пошла, накрасила – с ним будет видеться. Платье решила новое купить - для него старается. Для кого для него? Сам не понимал. Ведь я сам по себе не ревнивый совсем. Всегда считал, что доверять надо. А тут! Пить стал сильно. Ну и в один день… Баба Аня молчала, опустив глаза. А Сергей продолжил: - Когда в камере очухался, хотел повеситься. Не дали. Потом суд. Колония. Осознание того, что натворил, пришло только месяца через два. Как объяснил психолог – шок прошел. Ну, а когда осознал, стало еще хуже. Хуже настолько, что я выл, на стены бросался. Вены резал, вешаться раза три пытался. Спасали. Плохо было не потому, что я в тюрьме, а потому что Оксанки больше нет. Сколько раз я проматывал в своей голове тот последний день. Сколько раз я хотел заснуть и проснуться в своем доме, вместе с Оксаной. Просил у нее прощения. Молился, плакал. Специально провоцировал драки, чтобы меня убили сокамерники. Меня стали считать буйным, бешеным. Меня стали бояться, а я специально лез на рожон. Мечтал, чтобы однажды ночью меня прикончили. Ну не знал я, как без Оксаны жить. Детям писал, они не отвечали. Я злился, считал себя ничтожеством, никчемным человеком. Поэтому и делал все так, чтобы и ко мне было такое отношение. А потом… Меня в камеру перевели, где, кроме меня, сидел один только молоденький паренек, Олег. Общаться с ним, да вообще с кем бы то ни было, я не хотел. Он тоже молчал. Так мы месяц и жили. Молча. Пока однажды, к моему удивлению, он с утра мне не сказал: - У тебя язва открылась. - Че? – грубо спросил я. А к обеду меня так скрутило, что отправили меня в больничку с диагнозом «язва». Долго я там лежал, почти месяц. А когда выписали, только одно желание было, чтобы Олега из камеры никуда не перевели. Мне на радость, он был в моей же камере. - Как узнал? – с ходу спросил я у него. - Просто увидел, – спокойно ответил он мне. - Что еще видишь? - Что жену убил по глупости. - Это все знают. - И то, что называл ты ее Лисичка? И то, что она тебе за это все время ни разу не приснилась? А ты ведь каждую ночь просишь ее об этом. Тоже знают? - он спокойно смотрел на меня. Я сел на нары и закрыл лицо руками. - Умереть все пытаешься?! Думаешь, там, на небе, вместе будете. Нет. Не дадут тебе такого счастья. Не заслужил. Думаешь, отсидишь свой срок и покаяние получишь? Нет. Долго еще помнить все будут, и дети твои проклинать тебя будут. Ты же пить начнешь, как выйдешь. Горе свое лелеять. Я не выдержал, подскочил к нему, руку поднял для удара и опустил. Олег на меня таким взглядом спокойным смотрел, будто знал, что не ударю. Знал он все. Я сам думал, что как выйду, пить стану, чтобы либо упиться до смерти, либо на драку нарваться. Я сел и разрыдался. - Ты одно пойми. С любовью надо жить. Со спокойной любовью. Дети на тебя злятся, а как по-другому? Так и ты не требуй от них иного. Просто люби их. Нечисть ведь сильными чувствами питается – болью, злобой, ненавистью. И любовь… Это тоже… Жену любил и от любви убил. Детей так любят, что делают их собственностью, не понимая, что это живой человек. Пока не поймешь это - не видать тебе встречи с женой. Ни там, ни во сне. Больше он ничего не говорил. Я не понял тогда, о чем говорил Олег. Я настолько устал, что после разговора мигом уснул. А проснувшись, узнал, что Олега переводят в другую колонию. Не буду долго рассказывать о своей дальнейшей жизни в тюрьме. Только те слова запали мне в душу. Очень долго я думал, что такое это – «спокойная любовь». А потом в одну ночь мне Оксана приснилась. Стоит, улыбается и молчит. Все вдруг на место в голове встало. Перестал я смерти искать. Успокоился. Решил просто жить. Пусть в тюрьме, но жить по-человечески. Помогать стал тем, кого унижали и обижали. Не для собственного самолюбования, а потому что… Да жалко потому что вдруг стало тех, кто слабее. Самое интересное - жизнь меняться стала. Спокойнее ко всему стал относиться. Вот и живу. С детьми более-менее помирился. Работаю. Каждые выходные в детские дома езжу как волонтер, одежду там, продукты вожу. Только вот до сих пор не знаю я, кто такой этот Олег. Пророк он или экстрасенс. Или психолог какой. Хотя ему всего 21 год был. Жизни его не знаю. Мы ведь только раз тогда и разговаривали. И Оксана почти каждую ночь снится. Все так же стоит, улыбается. Значит, все правильно я делаю. И жду, когда уже вместе будем... Автор: #OlgaFF Диляра Гайдарова Свекровь. (рассказ выложен полностью) В народе говорят «Не может плохая женщина родить и воспитать хорошего сына», или «Любишь мужчину, люби и его мать». Зарема из кожи вон лезла, чтобы понравится маме любимого мужа. Дарила подарки, угождала, оказывала мелкие знаки внимания. Каждую субботу устраивала генеральную уборку во всем двухэтажном доме. Стирала, выглаживала и развешивала по шкафам одежду двух неженатых деверей, свекра и свекрови. Ее выпечка была безупречна, как будто только куплена в самых изысканных кондитерских магазинах. Блюда, что она готовила в повседневные дни, приводили в восторг всех гостей, соседей и домочадцев. Всех, кроме неё. Вечно поджатые губы, недовольный взгляд, тихий шепот проклятий за спиной. Зарема не рассказывала мужу об этом, не хотела отравлять ядом свою любовь. Не по годам мудрая девушка прекрасно понимала, что сын любит и уважает свою маму. Закатывать скандалы, требовать внимания к себе, ругаться со взрослой женщиной, она не могла. Была не так воспитана. Да и что бы это дало? Всего лишь временную передышку. Затем все вернулось бы на старые круги, и стало бы еще хуже. Перед Русланом, мужем Заремы, свекровь была ангелом. «Доченька, милая» - не сходило с ее губ. Она всегда поражалась, как можно быть настолько двуличной, лживой и неискренней. Два года, что провела девушка в этом доме после свадьбы сводили на нет все то хорошее, что делала она, из- за отношения свекрови. Она прекрасно понимала, что свекровь ее ненавидит, и просто напросто выживает из дома, потому что Руслан настоял на их браке, не дав своей матери по дагестанским обычаям и традициям самой выбрать невесту сыну. Их студенческая встреча, переросшая в бурный любовный роман, закончилась свадьбой. Еще на сватовстве, когда свекровь принесла калым, золото и подарки, одного взгляда на нее было достаточно маме Заремы, чтобы понять, что ждет в доме мужа ее дочь. Жить молодые должны были в доме родителей жениха, так как их квартира была еще на этапе строительства и в ближайшие года два – три эта тема была закрыта. Но Зарема была ослеплена любовью и не видела очевидных вещей. Рано утром, сразу после первой брачной ночи, свекровь , не дождавшись толком рассвета, барабанила в дверь их спальни, требуя свидетельство невинности невесты. Руслан, открывший матери дверь, возмутился ее требованию, на что женщина, заломив театрально руки, начала причитать о том, что ей в собственном доме указывают, как жить, и как себя вести. Чтобы прекратить этот концерт, Руслан, извинившись перед юной женой, снял с кровати простынь и, открыв дверь, кинул матери со словами : - Вот, возьми и успокойся! Если я доволен, какое дело вам всем до этого?! Зареме мучительно стыдно было выйти из комнаты в то утро. Свекровь выложила простынь с капельками ярко - алой крови, следами ее невинности и непорочности в углу прихожей, сложив ее таким образом, что б она попадалась всем входящим в дом на глаза. Гости, которых на утро было очень много, ведь по кавказским обычаям все должны были поздравить невесту с утра, в шоке смотрели на эту кучу белья с кровавыми пятнами. Так никто уже не поступает ни в Дагестане, ни в какой другой кавказской республике уже много десятков лет. Эта дикая традиция канула в Лету, а молодые сами разбираются, что к чему. Конец стыдобищу положила сестра свекра, которая прекрасно знала заскоки своей своенравной и глупой снохи. Пригрозив, что пожалуется брату на неё, она забрала простынь и, войдя в спальню молодой невестки, попросила у нее прощение за выходку матери Руслана. Зарема тихо плакала, и благодарила Всевышнего, что мужа в этот момент не было в спальне, и он не видел ее слез стыда и унижения. Так началась ее жизнь в доме мужа. День за днем свекровь ее медленно, но верно убивала. Исподтишка делала мелкие гадости, как, типа нечаянно, испачкать светло бежевый, чисто - шерстяной ковер, приданное Заремы, разлив на него горячий кофе. Или закинуть в стирку кипельно – белые скатерти и салфетки, так же из ее приданного, с ярко – красным линяющим синтетическим полотенцем. А потом удивленно хлопать ресницами, театрально закатывать глаза и говорить, что она не увидела эту салфетку. Сколько было испорченных, выкинутых на свалку вещей… Зарема молчала. Она слишком любила Руслана. Она жила им. Иногда девушку пугала ее любовь. Она просыпалась ночью и просто смотрела на спящего мужа, любуясь им, как драгоценностью. При свекрах нежность, заигрывания, или какие - то другие знаки внимания проявлять было неприлично, поэтому в спальне, в их царстве, они тонули друг в друге. Руслан работал с братьями и отцом целыми днями на складе стройматериалов, а Зарема со свекровью хозяйничала в доме. По прошествии двух лет, после ее глупой выходки в то самое первое утро, девушка так и не смогла назвать ее мамой. Уважительное « тетя Ханум» - неимоверно раздражало свекровь. Она неоднократно делала ей сдержанные замечания при всей семье, разливалась ядом и желчью по этому поводу, когда они оставались одни. Зарема умом понимала, что нехорошо маму любимого и дорого человека называть, как постороннего человека, но подделать ничего не могла. Все, что творила свекровь показалось цветочками девушке, когда она начала при ней советоваться со своей сестрой насчет новой, второй жены для ее Руслана. Все эти разговоры по телефону, или открытые разговоры перед ней велись только в ее присутствии, но никогда не заводились при мужчинах дома. Зарема нервничала. Эта ситуация ее угнетала и не выдержав однажды, она прямо спросила свекровь: - Тетя Ханум, а вы меня и Руслана не забыли спросить, хотим ли мы, чтобы он привел в дом вторую жену? Свекровь, надменно посмотрев на нее, сказала: - Ну, хоть кто то же должен нас сделать бабушками, дедушками и дядями, раз ты бесплодна и не можешь дать моему сыну и нам то, что мы ждем уже третий год. Зарема задохнулась волной возмущения от несправедливого обвинения. Она никому не сказала, даже Руслану, что уже более двух месяцев носит под сердцем малыша. Взяв себя в руки, она собралась духом и решила поставить все точки над и. Ей не хотелось нервничать в ее положении, не хотелось, что бы малыш рос в окружении гадостей, недомолвок, интриг. Надо было давно все сказать ей, о чем она думает, что бы раз и навсегда положить конец ее издевательствам. - Вы знаете, тетя Ханум, я вас полностью поддерживаю. Вы правы! Вечером, когда наши мужчины придут домой, мы все вместе обсудим эту сложившуюся ситуацию, и решим, как найти из нее выход. Она развернулась и ушла в свою спальню, чтобы вдоволь посмеяться тихо в подушку над ошалевшим лицом свекрови. Отсмеявшись, Зарема стала собирать свои вещи. Руслан должен сам решить останется он здесь, или уйдет с ней. О ребенке она говорить пока не утрясется эта ситуация, она не будет. Не хочет, чтобы он сделал выбор в ее сторону только из-за малыша. Девушка мысленно разговаривала с мужем, приводя доводы, что им давно пора жить отдельно, что средний брат, поэтому и не женится, ждет, пока они съедут. Она испуганно вздрогнула от грохота открытой от удара ногой двери. На пороге стояла свекровь. Руки уперты в бока, лицо красное, в пятнах, ее вид очень сильно напугал Зарему. Она еще никогда не видела свою свекровь настолько злой. - Попробуй только рот открыть при мальчиках! Сразу, в два счета вылетишь из моего дома! Кому ты, бесплодная нужна?! Будешь всю жизнь жить служанкой при моем сыне, его жене, которую я приведу сюда через две недели, и его будущих детях! Радовалась бы, что тебя взяла в свой дом такая семья, как наша! Кто ты такая? Без роду, без племени! Совесть и стыд потерявшая деваха, которая сама навязалась моему сыну! Свекровь орала, топала ногой, плевалась, но Зарема уже не слышала ее и не видела. Она смотрела поверх головы этой взрослой, но так и не ставшей с годами мудрой женщины. Сзади нее стояли ее муж и его отец. Они застыли в немом шоке от той безобразной сцены, свидетелями которой стали абсолютно нечаянно, вернувшись рано с работы. Прошло три года. Руслан с Заремой давно жили в своей квартире, воспитывая дочку. В доме свекрови властвовали две невестки младших сыновей, которые не давали ей спуску. Кстати, именно их она сама подбирала своим сыновьям. Однажды, когда вся семья собралась за общим столом в Новый год, свекровь, подняв бокал с шампанским, сказала: - За тебя, Зарема…. Ты лучшее, что было в этом доме. #опусыирассказы конец! "Чужое мнение" - Ну, булочка моя, нельзя же быть такой плоской! Мужчина, он не собака, на кости не бросается, – плотоядно улыбался Костя, провожая глазами очередную «пышку», не стесняясь Вики, с которой сидел за одним столиком. Вика смотрела на него и не могла понять, зачем потратила на этого человека столько времени. Лучше б в путешествие съездила, спортзал по вечерам посещала или занялась каким-нибудь другим полезным делом. - Булочкой я была в дикой юности. А сейчас я шикарная красавица! До которой тебе вряд ли когда-нибудь удастся дорасти! – Вика встала и молча ушла из кафе, по дороге заблокировав очередного неудачного ухажера. Отправляясь вечером в тренажерный зал, она задумалась, откуда в голове мужчин растут эти стереотипы и почему они так влияют на женщин? Викуля была единственной поздней дочкой у родителей, единственной внучкой у стареньких бабушек и дедушек. Залюбленным и избалованным ребенком. Как водится, бабушки и дедушки выражали свою любовь исключительно в количестве вкусняшек и сладостей. Родители не видели ничего страшного в том, что их дочка немного пухлее сверстников. Первое осознание, что она не такая, как все, пришло к Вике на одном из утренников, когда ее попа не поместилась в детский стульчик с подлокотниками. Пришлось воспитателям экстренно искать другой стульчик, но дети уже успели окрестить девочку «Колобком». Постепенно Колобок превратился в Булку. И это отнюдь не гордое звание преследовало девочку до самого школьного выпускного. Надо ли говорить о том, что подростком Вика сидела на диетах, пыталась начать курить, заниматься спортом, пить всякие новомодные таблетки. Но сброшенные с великим трудом килограммы всегда возвращались, приводя с собой парочку «друзей». Ситуацию осложняло полное отсутствие поддержки со стороны родителей. - Викуля, доченька, привет! Я тебе тортик твой любимый купил! – радовался папа, считая, что поднял настроение грустной дочке. - Булочка моя сладкая! Я тебе пирожков напекла. Смотрю совсем ты у меня исхудала, - мама с пирогом в руке встречала расстроенную Вику. Пытаться похудеть в такой обстановке было крайне сложно. Вика не хотела расстраивать родителей и признаваться, что в школе ее давно дразнят за огромный вес. Родители совершенно не видели проблем, считая ее идеальной, пухленькой, любименькой маленькой девочкой. Даже в семнадцать лет, даже при весе девяносто килограмм при росте метр шестьдесят. - Мамуль, не пеки мне больше ничего! Я хочу к выпускному немного похудеть. Чтоб платье красивое купить, - выдала как-то дочь. - Ой, да я же тебя порадовать хотела. А платье мы тебе и так купим самое красивое! А если не найдем – так сошьем, по твоим меркам идеально сядет. Не переживай! Ты у меня и так самая красивая! - Ну конечно… - Вика представила, как будет выбирать наряд, но ее размера не найдется. - Ну не грусти! Сейчас папа с работы придет. Я ему сказала, чтобы пирожное тебе купил, а то какая-то ты бледненькая! Наверное, все силы в учебу уходят, даже перекусить некогда. Вика надеялась, что после выпускного уедет учиться в другой город и там сможет похудеть. Потому мамы не будет рядом, некому печь пирожки и покупать сладости. Однако, и этим планам суждено было сбыться не скоро. На первом курсе Вика познакомилась с парнем, который учился с ней в одной группе. Как оказалось, ему нравились пухленькие девушки, поэтому он мягко, но настойчиво запрещал ей худеть. - Витя! Мне некомфортно в этом весе. Как ты не понимаешь! Я останусь собой, но буду чуть стройнее, - Вика отказывалась поглощать бутерброды и всякую вредную пищу, которую принес друг. - Я уже проходил это! Ты станешь другим человеком, а мне ты понравилась именно такой! Не стоит тебе ничего в себе менять. – настаивал Витя. На самом деле, молодой человек искренне сомневался, что на него посмотрит другая девушка. А вот на постройневшую Вику могли заглядываться другие парни. А вдруг уведут? Ради возлюбленного Вика отложила исполнение своей мечты на четыре года. Летом перед последним курсом Вика решила поехать работать вожатой в летний лагерь на море. Беготня с детьми, редкие перекусы, недосып и кишечная инфекция в последнюю неделю смены сделали свое дело – домой Вика возвращалась, похудев почти на десять килограмм. Она никогда в жизни не была так счастлива! Все вещи висели на ней, как на вешалке! Она смогла влезть в одежду на два размера меньше и твердо решила продолжить избавляться от лишнего веса. Оставалось только убедить возлюбленного, что она в душе осталась прежней. Виктор с розочкой встречал ее на вокзале. За четыре года отношений он так и не запомнил, что Вика не любит розы, зато приходит в восторг от букета полевых ромашек. Увидев Вику, Витя даже не смог скрыть разочарованного выражения лица. Сунув ей под мышку цветок, так как ее руки были заняты чемоданами, он равнодушно бросил: - Звони, когда станешь прежней. Вика была в шоке от происходящего. Не видеться три месяца, до этого встречаться четыре года и вот такой «радушный» прием? Она была расстроена и обижена. Хотелось запустить в жениха этой несчастной розочкой. Вика решила не идти больше на поводу у окружающих, прислушавшись к себе и своему мнению. Вечером, разобрав вещи, она полезла искать тренажерный зал неподалеку от университета, чтобы иметь возможность заниматься после пар. На Витю она была обижена, поэтому решила не звонить. Спустя два дня молчания он прислал большое и полное разочарования сообщение: «Не получив от тебя внятного объяснения тем изменениям, которые я, к своему ужасу в тебе обнаружил, я принял решение о расставании. Изменения в тебе меня совершенно не устраивают! Ты стала плоская, словно доска! Бледная, словно поганка! Я совершенно не доволен! Теперь на тебя будут обращать внимание другие мужчины, а мне придется довольствоваться лишь частью твоего внимания! Меня это не устраивает. Ты либо соответствуешь моим требованиям, либо я ищу себе более подходящий и достойный вариант!» Вика несколько раз перечитала сообщение и без сожаления удалила. Четыре года! Столько времени было потеряно зря на человека, которому не хватило смелости даже сказать все это в лицо! Вика решила, что это знак. И грех будет упустить его. Теперь вместо вечерних прогулок с прижимистым Виктором, который не очень любил водить ее в кафе или кино, у Вики были пробежки, либо тренировки. К Новому Году результат был уже весьма ощутимый. Девушка не только смогла сохранить результат, достигнутый за лето, не набрать сброшенные килограммы, но и сбросить еще десять, стать выносливее и активнее. Теперь спорт стал ее образом жизни, на всякие вредности и вкусняшки уже не тянуло. Родители первое время грустно вздыхали, гладя, как дочь «тает», но вынуждены были принять ее позицию, смириться и перестать покупать пирожное и печь пирожки перед ее приездом. После получения диплома Вика устроилась на работу и постоянно ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин. При этом она продолжала идти к идеальной для себя фигуре и идеальному весу. Ее давно нельзя было назвать полной или даже пышной, но она была настолько в восторге от результата, что не хотела останавливаться на достигнутом, постоянно находя что бы еще в себе довести до идеала. Многочисленные краткосрочные романы заканчивались, так как девушке постоянно не хватало времени на отношения. Днем работа, вечером тренировки – не каждый ухажер выдержит. Наконец, она познакомилась с интересным мужчиной. Первое время он не умолкая делал ей комплименты, восторгался ее потрясающей фигурой, водил на свидания, даже предложил жить вместе. Но прошло два месяца, и мужчина начал намекать, что девушке неплохо было бы набрать пару кило. - Викуля! Ты, конечно, шикарная женщина! Но не думала ли ты немного поправиться? Сейчас ты напоминаешь изможденного мальчика – подростка, нежели женщину! Я не хочу биться о скалы! Да и на плоских досках я полежу, когда придет время. - Костя, я не понимаю, о чем ты! – хлопала длинными ресницами Вика. - Милая, ну вот сколько ты весишь? - Пятьдесят килограмм! – гордо ответила она. - Но это очень мало! Твоя фигура совершенно не аппетитная, нет никаких форм, буквально не за что подержаться! Кроме того, я рассчитывал, что ты будешь куда лучше вести быт… - поморщился ухажер. - Что ты имеешь ввиду? - То, что ты будешь мне готовить, убираться, проводить со мной все вечера. - Но ты и сам можешь приготовить, прибрать или развлечься… - Но ты должна обеспечивать мой комфорт. Иначе как я пойму, что ты достойна стать моей женой? - А с чего ты решил, что я рвусь замуж? Почему я должна проходить какие–то тестирования на хорошую жену, если ей не хочу становиться? Меня на данный момент все устраивает в моей жизни. В любой ситуации я решила выбирать себя и свои интересы. Я не хочу ни под кого подстраиваться, какие бы теплые чувства нас не связывали. Моя внешность – результат многих лет упорной работы, и ради тебя я вовсе не готова откатиться назад, в то время, когда меня дразнили «Колобком», и я застревала в детской мебели. - Я никогда не поверю, что такое когда-то было, - рассмеялся мужчина, - но тебе следует задуматься. Если ты не изменишься, я буду вынужден найти другую! - Не собираюсь тебя задерживать! Разговор так и остался незавершенным. Вика отказывалась набирать вес и становиться домохозяйкой, растворившейся в своем мужчине. Через месяц после того разговора она встретила возлюбленного с другой. Пышнотелая дама была едва ли не вдвое шире Вики, полностью во вкусе Костика. Было заметно, что их отношения длятся не один день и даже не неделю. Тот разговор был скорее поводом прекратить отношения, либо заставить девушку подстраиваться под него. Прошло несколько лет. Вика так и не нашла себе подходящего спутника жизни. Зато нашла себя, смысл своей жизни. В сорок пять лет она выглядела на десять лет моложе, стройная, подтянутая, спортивная. Она так и осталась при своем мнении о том, что в первую очередь нужно любить себя, а не идти на поводу у чужого мнения, ценить себя, не предавая собственного мироощущения… #ольгабрюс 🌵 ОДНАЖДЫ В КВАРТИРЕ МОЛОДОЙ ЖЕНЩИНЫ РАСЦВЁЛ КАКТУС... До этого он 4 года торчал на подоконнике, похожий на хмурого и небритого дворника, и вдруг такой сюрприз. Странно, что меня считают злобной бездушной стервой, — подумала женщина. Это все неправда, у бездушных и злых кактусы не цветут. В приятных думах о цветущем кактусе она случайно наступила на ногу мрачному мужчине в метро. На его замечание она не заорала как обычно с оскорбленным видом: «Ах, если уж вы такой барин, то ездите на такси!», — а улыбнулась) — Не сердитесь на меня, пожалуйста, мне не за что держаться, если хотите — наступите мне тоже на ногу и будем квиты. Мрачный мужчина проглотил то, что собирался озвучить по ее поводу. Потом вышел на своей станции и, покупая газету, вместо того, чтобы нахамить продавщице, запутавшейся с подсчетом сдачи, обозвав ее тупой коровой, сказал ей: — Ничего страшного, пересчитайте еще раз, я тоже с утра пораньше не силен в математике. Продавщица, не ожидавшая такого ответа, расчувствовалась и отдала бесплатно два старых журнала и целую кипу старых газет пенсионеру — постоянному покупателю, который очень любил читать прессу, но приобретал каждый день только одну газету подешевле. Конечно, нераспроданный товар полагалось списывать, но любые правила можно обойти. Довольный старик пошел домой с охапкой газет и журналов. Встретив соседку с верхнего этажа, он не устроил ей ежедневный скандал на тему: «ваш ребенок как слон топает по квартире и мешает отдыхать, воспитывать надо лучше», а посмотрел и удивился: — Как дочка-то ваша выросла. Никак не пойму, на кого похожа больше на вас или на отца, но точно красавицей будет, у меня глаз наметанный. Соседка отвела ребенка в сад, пришла на работу в регистратуру и не стала кричать на бестолковую бабку, записавшуюся на прием к врачу на вчерашний день, но пришедшую сегодня, а произнесла: — Да ладно, не расстраивайтесь, я тоже иногда забываю свои дела. Вы посидите минутку, а я уточню у врача, вдруг он сможет вас принять. Бабка, попав на прием, не стала требовать выписать ей очень действенное, но недорогое лекарство, которое может мгновенно помочь вылечить болезнь, угрожая в случае отказа написать жалобы во все инстанции вплоть до Страсбургского суда по правам человека, а вздохнула и сказала: — «Я же не совсем еще из ума выжила, понимаю, что старость не лечится, но вы меня, доктор, простите, что таскаюсь к вам постоянно как на работу». А доктор, направляясь вечером домой, вдруг вспомнил бабку и пожалел ее. Он вдруг подумал, что жизнь в ее привычной суете летит мимо, и, поддавшись внезапному порыву, остановился у ближайшего супермаркета, купил букет цветов, торт с кремовыми розами и поехал совсем в другую сторону. Подъехал к дому, поднялся на третий этаж и постучал в дверь. — Я тут подумал, ну зачем мы все делим, словно дети, играющие в песочнице. Я вот тебе торт купил, только я на него нечаянно положил свой портфель и он помялся. Но это нестрашно, на вкусовые качества ведь не повлияет. Я еще купил тебе цветы, только они тоже немного помялись этим же портфелем. Но может быть отойдут? — Обязательно отойдут, — ответила женщина, — мы их реанимируем. А у меня новость. Ты только представь, я сегодня проснулась, смотрю на окошко, а у меня кактус расцвел. Видишь? БЕГУЧАЯ КЛАВА. – А твой-то, поди, встречает, весь перрон истоптал, пока ждал. Слышь, Клава, красавец твой ждет, не дождется. – Да хоть бы! Сумку отдам, неподъемная. – Ой ли, только из-за сумки… А сама не соскучилась? Клавдия делает вид, что не слышит, хотя и прячет улыбку на усталом лице, заглядывая в каждое купе. Ходит она торопливо, почти бегом, привыкла за годы работы. Крикнет кто: - Проводница, чайку бы, - она в ответ: - Бегу, бегу. – И убирается также скоро, и белье выдает, - шустрая, с ладной фигурой женщина. Напарница так и прозвала ее: «бегучая». – Ох, и бегучая, ты, Клавка, в столице за тобой не угонишься. И куда торопишься? – А куда я тороплюсь? Известное дело: заказы выполнить. Трое суток до столицы идет поезд. А там неполный день стоит, вот проводники и рвутся дефицит раздобыть. Дома-то, как говорится: «голяк на полках магазина», а в столице хоть что-то «выбрасывали», места знать надо, да времени бы побольше. В эту поездку Клава купила кофе, «салями», шоколадные конфеты, да еще много чего вкусного, что довезти можно. В пакете с импортными надписями, лежал пуловер для Гоши, Клава чаще звала Гошенька. Сошлись год назад, расписались. Дочка хмыкнула на появление Георгия в доме, но ничего не сказала, поняла, что влюбилась мать. Сумка набилась и была такой тяжелой, что Клавдии приходилось останавливаться, чтобы отдышаться. Потом она хватала сумку и бормотала на ходу: «бегу, бегу, бегу», подгоняя себя. Она и дома по привычке повторяла: «бегу, бегу, Гошенька», - это если позовет рубашку подать или чаю налить. Уже в метро пора спускаться, на вокзал торопиться надо, а Клавдия увидела очередь рядом с универмагом. Машинально завернула, больше из любопытства. Очередь двигалась быстро. «Ну а что, метро рядом, доеду быстро», - решила она. Досталась Клавдии в этот раз курточка. Кожаная, как раз ее размера. Была эта курточка последней. Пожалела она, что дочери не подойдет, на два размера больше оказалась. А Клавдии в самый раз. – Что, и примерять не будете? – Спросила продавец. Клавдия молча надела куртку, - как будто на нее шили. Стоявшая за ней женщина с завистью сказала. – Если не берете, так отойдите. – Чего это я отойду, возьму я ее. Вещи себе брала редко. Эта куртка, как на голову ей свалилась, совсем случайно. И думала она тогда про Гошу: хотелось ей нравиться, чтобы любовался ею. К вагону торопилась изо всех сил: «Бегу, бегу» - приговаривала она. Напарница тоже только что пришла, скоро состав на посадку потянут. Уже в дороге, часа через два, как выехали из столицы, напарница Люда спросила: - Ну, говори, чего купила? .Клавдия достала серо-голубой пуловер для Гоши, как раз под цвет его глаз. – Ну, это вещь! Он и так у тебя красавец, ох одеваешь ты его, Клавка… – Я и себе купила. – Да ну! В кои-то веки себе, ты ведь все мужику своему, дочке, внуку, да родственникам Гошиным. Клава бережно достала кожаную курточку. Трудно было не заметить, насколько качественная кожа у куртки. И сама она так ладно скроена, была такой мягкой, приятно пахнущей. – Ой, Клавка, я еще таких не видела. – Последняя досталась. – Ну, примерь! Клава легко надела курточку, смущенно посмотрела на Людмилу. Не привыкшая форсить, она почувствовала неловкость. – Да она же на тебя сшита, как влитая сидит. Ты сразу в ней такая… такая особенная. Вот еще обувь, юбку моднячую и можно по нашему местному «Бродвею» под ручку со своим красавцем прогуливаться. Людмила соскочила и прошлась по вагону, как будто на прогулке: - Лай-лай, - тихо запела она. – Не смеши меня, какой «Бродвей», надену какой раз, - Клава сняла курточку и прижала ее к груди, радуясь удачной покупке. Поезд замедлил ход, приближаясь к станции. Пассажиры, с сумками, чемоданами, стояли еще сонные, поглядывая в окна, пытаясь увидеть встречающих. Клава стояла до последнего человека. Георгия почему-то не было. Невысокий мужичок в кепке стоял напротив и выкрикивал: - Кому в город? Кому на автовокзал? – Клава, здорово! Может тебя подвезти? – Спросил он знакомую проводницу. – Здравствуй, Юра, меня муж встретит. Юрий таксовал, когда не его смена. Зарплату платили с перебоями, поэтому вставал раненько и на вокзал. – А-ааа, понял. Ну, если что, то тебя бесплатно. Я добро помню. – Ладно, Юра, может, какой раз подвезешь. – Клавдия не раз находила пассажиров для таксиста еще в вагоне, можно сказать, передавала почти из рук в руки. Просто знала этого простого мужичка- работягу, который помогал сыну-студенту. – Ну и где твой мастер (Георгий работал мастером цеха на заводе)? Не встречает что ли? – Спросила напарница. – Должен быть, - Клавдия вернулась в вагон и поглядывала в окно. Не заметила, как кто-то поднялся и уже вошел в тамбур. – Ой, Гошенька! Бегу, бегу, – она обхватила за шею высокого Гошу. – Широк в плечах, симпатичный, гладко выбритый, Георгий важно стоял в тамбуре, поджидая жену. – Ну ладно, ладно, я тоже соскучился… Где там твоя сумка? – Да вот она, увези домой, а я уж налегке доберусь после планерки. Гошенька, там продукты… ну ты сам разберешь. Он вышел из вагона, неся сумку легко, как будто и не нагружена была. Домой Клава приехала уже почти в обед. Сумка стояла открытой, продукты выгружены. И вещи тоже. Она еще раз взяла в руки куртку: «Ладно, вечером похвастаюсь». Пошла в ванную, приняла душ и, уставшая, легла на постель. Уже засыпая, бормотала: «бегу, бегу…». К приходу Гоши успела сварить супчик. Георгий степенно разделся, умылся, неторопливо вытерся полотенцем. Темные, слегка волнистые волосы аккуратно причесал, прошел на кухню и сел у стола, закинув ногу на ногу. – Это ты молодец, что салями купила, - он сам взялся резать колбасу, сыр, потом покрутил в руках банку кофе. – Ирка просила кофе, ты не забыла купить? – Ой, забыла! – Клава присела на табурет. – Слушай, совсем забыла. Да и некуда было, хоть в зубах неси. – Эх ты, тетеха, записывать надо раз память дырявая. – Ну, хочешь, эту банку отдадим, а в следующий раз куплю, у нас же есть кофе. – Ладно, пусть берет эту банку, - согласился Георгий. Ира была его родной сестрой. – Кстати, она скоро придет, я звонил ей. Ты же куртку Ирке привезла. – Куртку?! – Клава даже не поняла сразу. Потом вспомнила, что у нее с Иркой один размер. – Почему Ире? Она не заказывала. Это я себе купила. Гоша, отправляя очередной пластик салями себе в рот, не сводил глаз с Клавы. – А тебе она зачем? - еще не прожевав, спросил он. Есть же чего носить. – Как зачем? Понравилась. - Она кинулась в комнату, принесла куртку. – Ты только глянь, как она мне идет! Посмотри, как сидит, - она надела ее и несколько раз повернулась. – А денег сколь стоит? . – СтОит, Гоша, стОит, ну так я же зарплату получаю. – Да-аа, Клава, транжира ты. Запчасти для машины надо купить? Надо. Заправить машину надо? Надо. Сумки-то тебе кто возит? Я вожу. Телевизор новый надо купить… а ты куртку за бешеные деньги. #опусы Продай ты ее Ирке, пока она согласна взять. – А откуда она знает про куртку? – Ну, так я сказал, она обрадовалась, деньги сегодня отдаст. – Георгий увидел грустное лицо жены, встал и обнял ее. – Зачем она тебе, только лишние траты. Да и куда в ней пойдешь? Звонок в дверь прервал разговор. – Бегу, бегу, машинально сказала Клава и направилась к двери. Ира - яркая блондинка, впорхнула в квартиру. – Клавочка, показывай! Гоша сказал, что куртку импортную на меня привезла. Клава и сказать двух слов не успела, как Ира оказалась в комнате. – Ух, как вкусно пахнет! Ладно, продукты потом. Конфеты, кстати привезла? – Привезла, - Клава уже совсем растерялась, не зная, что сказать. – Это она? – Ира схватила куртку, ощупывая и разглядывая. – Ой, я еще таких не видела. – Она надела ее и с упоением стала крутиться у зеркала. – На меня, точно на меня! Ну, спасибо, угодила! Сколь стоит-то? Ты уж сильно не загибай, а то я сейчас на мели. Но ты не переживай, я отдам, завтра же отдам, займу, но отдам. – Вот это дело, - в комнату вошел Георгий, - молодец, сеструха, сказала, деньги будут, значит будут. Слышь, Клава, ты вози дефицит, Ирка найдет применение. – Он обнял женщин и повел в кухню: - Пойдемте, девчонки, чайком побалуемся, у нас сегодня деликатесы. Георгий взял гитару, коснулся пальцами струн. Клаве нравилось, как поет Георгий, первый раз, как услышала, так может еще и больше влюбилась. Когда Клава возвращалась из поездки, вечером, довольный подарками Георгий, брал гитару. А подарки Клава привозила часто. Один только ящик с инструментами производства Германии чего стоил. Обувь импортная, костюмы, да и так много чего для любимого Гоши. Себя Клавдия, признаться, обделяла. В поездке в форме, а дома дел полно, особо выйти некуда. Но в этот раз куртка, которую она купила случайно, запала в душу. – Ира, куртку-то я себе взяла, - наконец призналась хозяйка. – Здрасьте вам, - Ирка скривила губы, - Гоша сказал, приезжай, забирай… – Поторопился Гоша. Себе я купила. – Чего опять? – Гоша отложил гитару. – Договорились же, деньги нам нужны, куртку продаем. – И правда, Клава, продай мне ее, - стала упрашивать Ира, - ты вон при мужике живешь, какого красавца отхватила, он тебе сумки таскает. А я в разводе, мне надо замуж выходить, вещи модные нужны. Не убудет с тебя, если куртку отдашь. Клава молчала. Внутри вдруг все перевернулось. Не то чтобы так куртку было жалко. Это были другие чувства, хоть и связанные с вещью, которую она купила для себя. Радость вдруг пропала. То настроение, с которым она в вагон в Москве вернулась и с которым ехала домой, - исчезло. – Гоша, так моя же вещь, ты же не просил, а уже распорядился. – Короче, Клава, купишь ты себе еще, а эту куртку мне уступи. – Ира взяла ее и стала сворачивать. – Ну?! Договорились? – Ну, вот что, - устало сказала Клавдия, - оставь вещь. Не продается. – Все с вами ясно, - Ирка швырнула куртку, надула губы, - я пошла, можете не провожать, - она кинула в сумку палку салями и кофе, коробку конфет, которые Клава привезла ей. – За продукты деньги завтра отдам. – Ир, погоди, - крикнул Гоша, - я провожу. Клава так и сидела на кухне, глядя в одну точку. – Ну и характер у тебя, Клавдия, знал бы, не женился, - начал Георгий, когда проводил сестру. – Зачем ты меня перед сестрой унижаешь, против моего слова идешь? Я пообещал, могла бы и согласиться, а ты уперлась, как… Хоть разводись, - заикнулся Георгий, зная, что для Клавдии такой намек будет болезненным. – Разводись, - равнодушно сказала она, не испугавшись его слов. Георгий подошел к столу, наклонился к Клавдии, упершись руками об стол. – И разведусь… – Ну и разводись, - не медля, ответила она. Спать легли отдельно. В последующие дни почти не разговаривали. Вообще-то Клава пыталась заговорить, но Георгий дулся, уклонялся от ответов, а если какой раз и отвечал, то как будто одолжение делал. – На развод я подала, Гоша, - Клавдия ошеломила мужа новостью, - ты хотел развестись, вот и разводимся. Георгий думал, что она ищет пути примирения, а она всерьез решила развестись. – Съехать тебе надо, пока я дома, вещи помогу собрать. Георгий психовал: - Поспешное решение, Клавдия, я то найду себе, а вот ты будешь локти кусать. – Поспешным было, когда мы решили расписаться, - ответила Клава. Наконец, собрав все подарки, купленные Клавдией за совместный год жизни, Георгий съехал. Она упала на кровать и зарыдала. До этой минуты стойко держалась, а как только вышел из квартиры, так сразу истерика началась. Весь вечер проплакала, потому что надежды рухнули, все ее мечты, связанные с Георгием, – все разрушилось в одночасье. Через неделю Георгий встретил ее в магазине недалеко от дома, сразу было заметно, что ждал. Напыщенность куда-то исчезла, взгляд заискивающий: - Клава, давай помогу, - он хотел взять сумку из рук. – Сама донесу, не тяжелая, - она пошла, не останавливаясь. – Клава, погоди, остановись на минуту, давай поговорим, - крикнул вслед. – Бегу, бегу, бегу, - шептала она, ускоряя шаг и все больше удаляясь от Георгия. – Так до самого подъезда и повторяла: «бегу, бегу, бегу». – Так и убежала в этот раз от мужа, который через несколько дней стал бывшим. Когда, наконец, поймешь, что тебя не любят, то как-то решительнее становишься. Это была первая поездка после отпуска. В Москве она думала, куда ей поехать. Удивительное дело, в этот раз она почти не торопилась. Она старалась не торопиться. В сумке лежали гостинцы дочери и внуку, и сама сумка в этот раз была не тяжелой. Остановилась у киоска с мороженым, купила любимое эскимо и села на скамейку. Вокруг суетился народ, все куда-то спешили, и только Клава чувствовала свободу, зная, что в запасе еще полно времени. Она не помнила, когда последний раз сидела на скамейке с мороженым. Совсем не хотелось бежать за дефицитом, в этот раз она отпустила саму себя просто погулять. И в вагоне стала ходить чуть медленнее, а на больших перегонах смотрела в окно, любуясь золотистыми березами. – Хозяюшка, чайку можно, - просили пассажиры. – Бегу, бегу, отвечала она, - иду, иду, - и замедляла шаг, - когда меньше суеты, думается лучше. На перроне знакомый таксист Юра выкрикивал: - Кому до автовокзала? – Юра, тут муж с женой такси спрашивали, подвези. – Спасибо, Клава! Снова выручила. Когда же я тебя-то подвезу? – А вот сегодня и подвези. После планерки. Сможешь? – Смогу! Лишь бы муж не ревновал. – А мужа нет, - ответила она. – Это хорошо, ой прости ты меня, может это и плохо, только я почему-то обрадовался. Приеду сегодня, точно приеду. Клавдия кивнула. И вроде мыслей никаких не было, и планов никаких не строила, а почему-то подумалось: пусть подвезет добрый человек, разве это плохо. Это хорошо, когда кто-то хочет добро тебе сделать. #опусыирассказы Автор: Татьяна Викторова
Мир
Муж предложил жене пожить отдельно, но всё пошло не по плану
Гоша долго готовился к разговору с супругой. С тех пор как Алла устроилась на работу, их семейная жизнь совершенно разладилась. До этого три года она сидела дома. Муж был счастлив. В квартире всегда чисто и пахнет едой. Об этом он всегда мечтал, поэтому сразу после свадьбы стал уговаривать жену оставить работу.
Алла согласилась. Первое время даже чувствовала себя счастливой, улыбалась, старалась, осваивала новые хобби. Но потом погрустнела. Не привыкла девушка сидеть дома. К тому же зарплата у Гоши была небольшая и молодым её хватало только на самое необходимое. Из-за отсутствия собственных доходов девушке приходилось во многом себе отказывать, а любые непредвиденные траты тут же пробивали в бюджете брешь, которая латалась несколько месяцев.
Девушка решила выйти на работу. Гоша был против. Он уверял, что хочет домашнего уюта, чтобы жена всегда была дома. Алла была непреклонна. Она заявила супругу, что ей надоело делать маникюр раз в два месяца и занимать у мамы денег на покраску волос. Мужчина недовольно пофыркал, попытался спорить, но ничего не вышло.
Вот уже почти год Алла трудилась риелтором, а Гоша страдал от неустроенного быта. Возвращаясь с работы в шесть вечера (жена приходила в восемь), ему приходилось самому разогревать суп и чай. А если супруга прошлым вечером ничего не успевала приготовить, то и заботиться о пропитании мужчине приходилось самостоятельно.
Дома, по-мнению мужчины, творился бардак. Квартира заросла пылью, которая протиралась теперь раза два в месяц. Сам взять тряпку Гоша почему-то не хотел, а Алла... уставала на работе и разрешала себе иной раз не делать уборку.
Однажды, выслушивая очередной монолог о несчастной судьбе, друг предложил Гоше план. Виталик рассказал, что в прошлом браке несколько раз пользовался беспроигрышной схемой, после которой жена смягчалась и уступала ему. Гоша плану внял. Он решил предложить Алле пожить отдельно.
-Главное, не говори слова "развод", - объяснил Виталик. - Помни, что 80% женщин сами инициируют расставание, чтобы потом рассказывать всем, какой ты koзeл. Твоя Алла может и согласиться. Ты предложи пожить отдельно. Пусть поймёт, что потеряла. Обязательно объясни свое предложение. Что дома стало пусто, что вы отдалились, что тебе хочется уюта. Понял?
Гоша кивнул. Он всё понял. Правда, поговорить с женой решился только спустя неделю. Долго готовился.
Алла молча выслушала супруга. Его претензии и предложение показались ей обидными. Она надеялась, что в этом году они куда-нибудь полетят в отпуск, ведь денег стало в два раза больше и они могут себе это позволить. Девушка хотела, чтобы муж радовался её успехам, а он, оказывается, страдает.
Гоша всё говорил и говорил, а Алла молчала. В конце его тирады она кивнула. Мужчина уставился на неё. Он ожидал от жены многого - скандала, ответных претензий, просьбы остаться, но никак не равнодушного кивка.
-Я согласна, - наконец, сказала Алла. - Я устала от твоих недовольств. Давай, правда, поживём отдельно. Возможно, так будет лучше.
Мужчина удивился, в душе немного обиделся, но ушёл. Как сам и предлагал, к своей маме. Ведь квартира принадлежала Алле и была куплена до брака.
Первая неделя прошла замечательно. Мама кормила любимого сыночка разносолами, пирогами и котлетами. Он счастливо всё поедал, брал перекусы на работу. Даже, как ему показалось, поправился.
На вторую неделю есть уже не хотелось. Да и желание мамы постоянно залезать в его дела начало раздражать. А ещё она спокойно лазила по его шкафам, карманам и сумкам. Сынок же - можно!
Забота мамы напрягала. Гоша еле дождался конца третьей недели и на все выходные уехал с Виталиком на рыбалку. Алла так и не позвонила. Не было от неё ни предложений встретиться, ни поговорить. Казалось, девушке всё равно.
Хотя, конечно, ей было не всё равно. Ей было грустно и обидно. Два дня Алла плакалась подруге. На работе ей было сложно сосредоточиться. руки так и тянулись к телефону. Девушку раздражало, что муж ей не звонил.
Чем чаще она думала о словах Гоши, сказанных перед разъездом, тем больнее ей становилось. К третьей недели обида окончательно сформировалась и положительные воспоминания стали уходить из головы. Алла злилась на мужа. Рука уже не тянулась к телефону.
Вот уже месяц супруги жили отдельно. Алла поняла, что засыпать в тишине, не слушая храп мужа, оказывается приятно. Стоять у плиты после работы несколько часов больше не нужно. На ужин ей хватало совсем небольшой порции, а то и вовсе обходилась салатом. Девушка даже похудела, чему очень обрадовалась.
Чтобы не проводить вечера в одиночестве Алла ходила в кино, записалась в спортзал, посетила выставку, которую давно хотела, сделала новую прическу. Она стала больше общаться с друзьями. Больше не было Гоши, который ревновал её и высказывал за подруг.
-Они на тебя плохо влияют, - говорил муж. - Развязные, глупые. Тебе нужно ограничить общение с ними.
Алла старалась прислушиваться. Она не бросала друзей, но общение их было нечастым. Она думала, что нужно уважать мнение мужа, а теперь почему-то наоборот захотелось всё делать наоборот.
Гоше всё меньше нравилась свобода. Точнее, жизнь с мамой, не то, чтобы можно было назвать свободой. Мужчина вспомнил, почему с такой радостью переехал несколько лет назад к Алле. Его раздражало, что жена не звонила и не просила прощения.
Минул второй месяц. Алла с подругой уехали в отпуск. Гоша приехал к ней, чтобы поговорить, но в квартире никого не было. Вернувшись, девушка не заметила следов пребывания мужа в квартире. Слишком яркими были впечатления от долгожданного отдыха.
Закончилось лето. В сентябре Гоша, окончательно разочаровавшись в плане Виталика, позвонил жене и предложил встретиться. Он надеялся, что Алла прячет желание вновь быть с нми за показным равнодушием...
-Знаешь, Гош, ты прав, - сказала девушка при встрече. - Наверное, мы поторопились. Мы, правда, разные люди. И я не хочу сидеть дома, а тебе нужен уют. Быть может, не будем портить друг другу жизнь?
-Что ты имеешь ввиду? - не сразу догадался мужчина.
-Давай подадим на развод, - предложила Алла.
-В смысле? - Гоша завертел головой. - Ты что нeздopoвa?
-Гош, но ведь ты тоже от меня устал! - не понимала Алла. - Сам предложил пожить отдельно. Сам сказал, что так будет лучше, что мы сможем многое понять. Что я смогу тебя понять. Я и поняла, что тебе со мной дискомфортно. У тебя одни интересы, у меня свои. Нас долго сдерживала рядом привычка, но ты дал мне возможность понять то, чего я раньше не замечала. Спасибо тебе за это!
-Я надеялся, что ты одумаешься и всё будет как раньше, - выпалил Гоша. - Ты уйдешь с работы и мы будем нормально жить! А ты! А ты предательница!
Он швырнул на стол салфетку и покинул кафе, не оплатив свой латте. Алла расплакалась и позвонила подруге. Спустя минуту она вытерла слезы, оплатила кофе и покинула заведение.
Планы, они такие. Иногда сбываются не так, как мы этого хотим!)))
КОНЕЦ
Автор: S.a.sha в группе #ОпусыИрассказы
ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА
У нас во дворе 25-летний парень убил свою жену. Зарезал пьяный. Соседи рассказывали, что поженились они в 19 лет по большой любви. В 20 лет родили дочь, через год - вторую. А потом Серегу как подменили. Вечные скандалы, драки. Оксанка, жена его, вечно в синяках ходила. Раньше красоткой считалась, а потом совсем сникла. В магазин выбежит днем и домой торопится. Ревновал Сергей очень. Никуда не пускал. Ну и в конце концов убил по пьянке.
Дали ему 15 лет. Детей забрали Оксанкины родственники из другого города. А их квартиру, которая была записана на мать Сереги, стали сдавать. Все потихоньку забылось. И вот спустя 10 лет соседи заволновались: на свободу по УДО вышел Серега и поселился в этой квартире. Конечно, все опасались его пьянок, хулиганских действий (ведь не на курорте отдыхал) и т.д. Но вскоре соседи удивились еще больше, когда стали замечать, что Серега, чистый и опрятный, каждое утро куда-то уходил. Выяснялось, что он устроился слесарем в ЖЭУ. Вечером забегал в магазин, покупал нехитрые продукты (где не было место алкоголю) и прямиком домой. Через полгода обставил свою квартиру новой недорогой мебелью, приобрел старенькие «Жигули» и каждые выходные с полными сумками продуктов куда-то ездил. Ну, а уж когда летом из другого города приехали погостить недельку его дочери, тут соседи совсем обалдели. Они недоумевали, как это дети простили своего отца, ведь у них на глазах он зарезал мать. Удивлялись соседи, но и рады были таким изменениям. Ведь не пил совсем Сергей, компаний не водил. Вежливый. Помогал по возможности. То, что жену порешил – ну что ж теперь, свое отсидел. Молчаливый только сильно стал, да и особ женского пола даже близко не появлялось. Бабуси во дворе пытались спросить его, куда это он каждые выходные ездит с продуктами, не к зазнобе ли? Но Сергей лишь улыбался и молчал.
Как-то раз у бабы Ани, которая одиноко жила, сорвало ни с того ни с сего в два часа ночи на кухне кран. Жила она напротив Сергея и поэтому в эту ночь постучалась к нему, чтобы просить о помощи. Сергей не отказал. Все сделал. В благодарность баба Аня предложила ему бутылку беленькой, но Сергей отказался, попросив лишь чашку чая.
- Эх, Сережа, вон какой ты! И рукастый, и не пьешь. Женщину тебе надо, – вздохнула старушка.
Сергей удивленно улыбнулся:
- У меня одна любовь – Оксана. Другая мне не нужна.
Баба Аня помолчала, а потом тихо сказала:
- Так она умерла, Сереж! Ты же знаешь.
- Знаю… Я ее, когда мне 16 лет было, встретил. Увидел, и все – понял, что люблю. Встречались три года. Такое время было хорошее – всегда вместе. Друг от друга ни на шаг. Свадьба, дочки родились. А потом… Когда младшей дочке было 2 года, Оксанка все чаще стала говорить, что хочет побыстрее на работу. Говорила, что хочет развеяться, что устала сидеть в четырех стенах, что хочет на людях быть. Она же до родов в магазине работала, вот туда и рвалась. Скучно ей было. Очень. Это я потом, в тюрьме, только понял. А тогда… Бес в меня как будто вселился. Понять не мог, почему ей дома не сидится? Почему так на работу рвется? И нашел для себя ответ – кто-то у нее был на той работе. Поклонник какой-то. И так эта мысль засела в мою голову, как заноза, что жить спокойно больше не мог. Ну тут садик дали младшей дочери. Оксана на работу решила выйти, радовалась очень, наряды присматривала. А я вообще с ума сошел от ревности. Короче, побил я ее тогда в первый раз и запретил работать. Лучше бы она заявление в милицию тогда написала, может, мозги бы на место встали. Но нет. Простила. А я почувствовал безнаказанность. Иду домой и думаю, вот дети в садике были – а она с ним в постели нашей развлекалась, с ее работы который. Ужин шикарный приготовила – вину заглаживает. Что-то сварила на скорую руку - времени не было, с любовником была. Как будто черт во мне сидел и подсказывал:
- Губы, в магазин пошла, накрасила – с ним будет видеться. Платье решила новое купить - для него старается.
Для кого для него? Сам не понимал. Ведь я сам по себе не ревнивый совсем. Всегда считал, что доверять надо. А тут! Пить стал сильно. Ну и в один день…
Баба Аня молчала, опустив глаза. А Сергей продолжил:
- Когда в камере очухался, хотел повеситься. Не дали. Потом суд. Колония. Осознание того, что натворил, пришло только месяца через два. Как объяснил психолог – шок прошел. Ну, а когда осознал, стало еще хуже. Хуже настолько, что я выл, на стены бросался. Вены резал, вешаться раза три пытался. Спасали. Плохо было не потому, что я в тюрьме, а потому что Оксанки больше нет. Сколько раз я проматывал в своей голове тот последний день. Сколько раз я хотел заснуть и проснуться в своем доме, вместе с Оксаной. Просил у нее прощения. Молился, плакал. Специально провоцировал драки, чтобы меня убили сокамерники. Меня стали считать буйным, бешеным. Меня стали бояться, а я специально лез на рожон. Мечтал, чтобы однажды ночью меня прикончили. Ну не знал я, как без Оксаны жить. Детям писал, они не отвечали. Я злился, считал себя ничтожеством, никчемным человеком. Поэтому и делал все так, чтобы и ко мне было такое отношение. А потом… Меня в камеру перевели, где, кроме меня, сидел один только молоденький паренек, Олег. Общаться с ним, да вообще с кем бы то ни было, я не хотел. Он тоже молчал. Так мы месяц и жили. Молча. Пока однажды, к моему удивлению, он с утра мне не сказал:
- У тебя язва открылась.
- Че? – грубо спросил я.
А к обеду меня так скрутило, что отправили меня в больничку с диагнозом «язва». Долго я там лежал, почти месяц. А когда выписали, только одно желание было, чтобы Олега из камеры никуда не перевели. Мне на радость, он был в моей же камере.
- Как узнал? – с ходу спросил я у него.
- Просто увидел, – спокойно ответил он мне.
- Что еще видишь?
- Что жену убил по глупости.
- Это все знают.
- И то, что называл ты ее Лисичка? И то, что она тебе за это все время ни разу не приснилась? А ты ведь каждую ночь просишь ее об этом. Тоже знают? - он спокойно смотрел на меня.
Я сел на нары и закрыл лицо руками.
- Умереть все пытаешься?! Думаешь, там, на небе, вместе будете. Нет. Не дадут тебе такого счастья. Не заслужил. Думаешь, отсидишь свой срок и покаяние получишь? Нет. Долго еще помнить все будут, и дети твои проклинать тебя будут. Ты же пить начнешь, как выйдешь. Горе свое лелеять.
Я не выдержал, подскочил к нему, руку поднял для удара и опустил. Олег на меня таким взглядом спокойным смотрел, будто знал, что не ударю. Знал он все. Я сам думал, что как выйду, пить стану, чтобы либо упиться до смерти, либо на драку нарваться. Я сел и разрыдался.
- Ты одно пойми. С любовью надо жить. Со спокойной любовью. Дети на тебя злятся, а как по-другому? Так и ты не требуй от них иного. Просто люби их. Нечисть ведь сильными чувствами питается – болью, злобой, ненавистью. И любовь… Это тоже… Жену любил и от любви убил. Детей так любят, что делают их собственностью, не понимая, что это живой человек. Пока не поймешь это - не видать тебе встречи с женой. Ни там, ни во сне.
Больше он ничего не говорил.
Я не понял тогда, о чем говорил Олег. Я настолько устал, что после разговора мигом уснул. А проснувшись, узнал, что Олега переводят в другую колонию. Не буду долго рассказывать о своей дальнейшей жизни в тюрьме. Только те слова запали мне в душу. Очень долго я думал, что такое это – «спокойная любовь». А потом в одну ночь мне Оксана приснилась. Стоит, улыбается и молчит. Все вдруг на место в голове встало. Перестал я смерти искать. Успокоился. Решил просто жить. Пусть в тюрьме, но жить по-человечески. Помогать стал тем, кого унижали и обижали. Не для собственного самолюбования, а потому что… Да жалко потому что вдруг стало тех, кто слабее. Самое интересное - жизнь меняться стала. Спокойнее ко всему стал относиться. Вот и живу. С детьми более-менее помирился. Работаю. Каждые выходные в детские дома езжу как волонтер, одежду там, продукты вожу. Только вот до сих пор не знаю я, кто такой этот Олег. Пророк он или экстрасенс. Или психолог какой. Хотя ему всего 21 год был. Жизни его не знаю. Мы ведь только раз тогда и разговаривали. И Оксана почти каждую ночь снится. Все так же стоит, улыбается. Значит, все правильно я делаю. И жду, когда уже вместе будем...
Автор: #OlgaFF
Диляра Гайдарова
Свекровь.
(рассказ выложен полностью)
В народе говорят «Не может плохая женщина родить и воспитать хорошего сына», или «Любишь мужчину, люби и его мать». Зарема из кожи вон лезла, чтобы понравится маме любимого мужа. Дарила подарки, угождала, оказывала мелкие знаки внимания. Каждую субботу устраивала генеральную уборку во всем двухэтажном доме. Стирала, выглаживала и развешивала по шкафам одежду двух неженатых деверей, свекра и свекрови. Ее выпечка была безупречна, как будто только куплена в самых изысканных кондитерских магазинах. Блюда, что она готовила в повседневные дни, приводили в восторг всех гостей, соседей и домочадцев. Всех, кроме неё. Вечно поджатые губы, недовольный взгляд, тихий шепот проклятий за спиной. Зарема не рассказывала мужу об этом, не хотела отравлять ядом свою любовь. Не по годам мудрая девушка прекрасно понимала, что сын любит и уважает свою маму. Закатывать скандалы, требовать внимания к себе, ругаться со взрослой женщиной, она не могла. Была не так воспитана. Да и что бы это дало? Всего лишь временную передышку. Затем все вернулось бы на старые круги, и стало бы еще хуже. Перед Русланом, мужем Заремы, свекровь была ангелом. «Доченька, милая» - не сходило с ее губ. Она всегда поражалась, как можно быть настолько двуличной, лживой и неискренней. Два года, что провела девушка в этом доме после свадьбы сводили на нет все то хорошее, что делала она, из- за отношения свекрови. Она прекрасно понимала, что свекровь ее ненавидит, и просто напросто выживает из дома, потому что Руслан настоял на их браке, не дав своей матери по дагестанским обычаям и традициям самой выбрать невесту сыну. Их студенческая встреча, переросшая в бурный любовный роман, закончилась свадьбой. Еще на сватовстве, когда свекровь принесла калым, золото и подарки, одного взгляда на нее было достаточно маме Заремы, чтобы понять, что ждет в доме мужа ее дочь. Жить молодые должны были в доме родителей жениха, так как их квартира была еще на этапе строительства и в ближайшие года два – три эта тема была закрыта. Но Зарема была ослеплена любовью и не видела очевидных вещей. Рано утром, сразу после первой брачной ночи, свекровь , не дождавшись толком рассвета, барабанила в дверь их спальни, требуя свидетельство невинности невесты. Руслан, открывший матери дверь, возмутился ее требованию, на что женщина, заломив театрально руки, начала причитать о том, что ей в собственном доме указывают, как жить, и как себя вести. Чтобы прекратить этот концерт, Руслан, извинившись перед юной женой, снял с кровати простынь и, открыв дверь, кинул матери со словами : - Вот, возьми и успокойся! Если я доволен, какое дело вам всем до этого?! Зареме мучительно стыдно было выйти из комнаты в то утро. Свекровь выложила простынь с капельками ярко - алой крови, следами ее невинности и непорочности в углу прихожей, сложив ее таким образом, что б она попадалась всем входящим в дом на глаза. Гости, которых на утро было очень много, ведь по кавказским обычаям все должны были поздравить невесту с утра, в шоке смотрели на эту кучу белья с кровавыми пятнами. Так никто уже не поступает ни в Дагестане, ни в какой другой кавказской республике уже много десятков лет. Эта дикая традиция канула в Лету, а молодые сами разбираются, что к чему. Конец стыдобищу положила сестра свекра, которая прекрасно знала заскоки своей своенравной и глупой снохи. Пригрозив, что пожалуется брату на неё, она забрала простынь и, войдя в спальню молодой невестки, попросила у нее прощение за выходку матери Руслана. Зарема тихо плакала, и благодарила Всевышнего, что мужа в этот момент не было в спальне, и он не видел ее слез стыда и унижения. Так началась ее жизнь в доме мужа. День за днем свекровь ее медленно, но верно убивала. Исподтишка делала мелкие гадости, как, типа нечаянно, испачкать светло бежевый, чисто - шерстяной ковер, приданное Заремы, разлив на него горячий кофе. Или закинуть в стирку кипельно – белые скатерти и салфетки, так же из ее приданного, с ярко – красным линяющим синтетическим полотенцем. А потом удивленно хлопать ресницами, театрально закатывать глаза и говорить, что она не увидела эту салфетку. Сколько было испорченных, выкинутых на свалку вещей… Зарема молчала. Она слишком любила Руслана. Она жила им. Иногда девушку пугала ее любовь. Она просыпалась ночью и просто смотрела на спящего мужа, любуясь им, как драгоценностью. При свекрах нежность, заигрывания, или какие - то другие знаки внимания проявлять было неприлично, поэтому в спальне, в их царстве, они тонули друг в друге. Руслан работал с братьями и отцом целыми днями на складе стройматериалов, а Зарема со свекровью хозяйничала в доме. По прошествии двух лет, после ее глупой выходки в то самое первое утро, девушка так и не смогла назвать ее мамой. Уважительное « тетя Ханум» - неимоверно раздражало свекровь. Она неоднократно делала ей сдержанные замечания при всей семье, разливалась ядом и желчью по этому поводу, когда они оставались одни. Зарема умом понимала, что нехорошо маму любимого и дорого человека называть, как постороннего человека, но подделать ничего не могла. Все, что творила свекровь показалось цветочками девушке, когда она начала при ней советоваться со своей сестрой насчет новой, второй жены для ее Руслана. Все эти разговоры по телефону, или открытые разговоры перед ней велись только в ее присутствии, но никогда не заводились при мужчинах дома. Зарема нервничала. Эта ситуация ее угнетала и не выдержав однажды, она прямо спросила свекровь: - Тетя Ханум, а вы меня и Руслана не забыли спросить, хотим ли мы, чтобы он привел в дом вторую жену? Свекровь, надменно посмотрев на нее, сказала: - Ну, хоть кто то же должен нас сделать бабушками, дедушками и дядями, раз ты бесплодна и не можешь дать моему сыну и нам то, что мы ждем уже третий год. Зарема задохнулась волной возмущения от несправедливого обвинения. Она никому не сказала, даже Руслану, что уже более двух месяцев носит под сердцем малыша. Взяв себя в руки, она собралась духом и решила поставить все точки над и. Ей не хотелось нервничать в ее положении, не хотелось, что бы малыш рос в окружении гадостей, недомолвок, интриг. Надо было давно все сказать ей, о чем она думает, что бы раз и навсегда положить конец ее издевательствам. - Вы знаете, тетя Ханум, я вас полностью поддерживаю. Вы правы! Вечером, когда наши мужчины придут домой, мы все вместе обсудим эту сложившуюся ситуацию, и решим, как найти из нее выход. Она развернулась и ушла в свою спальню, чтобы вдоволь посмеяться тихо в подушку над ошалевшим лицом свекрови. Отсмеявшись, Зарема стала собирать свои вещи. Руслан должен сам решить останется он здесь, или уйдет с ней. О ребенке она говорить пока не утрясется эта ситуация, она не будет. Не хочет, чтобы он сделал выбор в ее сторону только из-за малыша. Девушка мысленно разговаривала с мужем, приводя доводы, что им давно пора жить отдельно, что средний брат, поэтому и не женится, ждет, пока они съедут. Она испуганно вздрогнула от грохота открытой от удара ногой двери. На пороге стояла свекровь. Руки уперты в бока, лицо красное, в пятнах, ее вид очень сильно напугал Зарему. Она еще никогда не видела свою свекровь настолько злой. - Попробуй только рот открыть при мальчиках! Сразу, в два счета вылетишь из моего дома! Кому ты, бесплодная нужна?! Будешь всю жизнь жить служанкой при моем сыне, его жене, которую я приведу сюда через две недели, и его будущих детях! Радовалась бы, что тебя взяла в свой дом такая семья, как наша! Кто ты такая? Без роду, без племени! Совесть и стыд потерявшая деваха, которая сама навязалась моему сыну!
Свекровь орала, топала ногой, плевалась, но Зарема уже не слышала ее и не видела. Она смотрела поверх головы этой взрослой, но так и не ставшей с годами мудрой женщины. Сзади нее стояли ее муж и его отец. Они застыли в немом шоке от той безобразной сцены, свидетелями которой стали абсолютно нечаянно, вернувшись рано с работы.
Прошло три года. Руслан с Заремой давно жили в своей квартире, воспитывая дочку. В доме свекрови властвовали две невестки младших сыновей, которые не давали ей спуску. Кстати, именно их она сама подбирала своим сыновьям. Однажды, когда вся семья собралась за общим столом в Новый год, свекровь, подняв бокал с шампанским, сказала:
- За тебя, Зарема…. Ты лучшее, что было в этом доме.
#опусыирассказы
конец!
"Чужое мнение"
- Ну, булочка моя, нельзя же быть такой плоской! Мужчина, он не собака, на кости не бросается, – плотоядно улыбался Костя, провожая глазами очередную «пышку», не стесняясь Вики, с которой сидел за одним столиком.
Вика смотрела на него и не могла понять, зачем потратила на этого человека столько времени. Лучше б в путешествие съездила, спортзал по вечерам посещала или занялась каким-нибудь другим полезным делом.
- Булочкой я была в дикой юности. А сейчас я шикарная красавица! До которой тебе вряд ли когда-нибудь удастся дорасти! – Вика встала и молча ушла из кафе, по дороге заблокировав очередного неудачного ухажера.
Отправляясь вечером в тренажерный зал, она задумалась, откуда в голове мужчин растут эти стереотипы и почему они так влияют на женщин?
Викуля была единственной поздней дочкой у родителей, единственной внучкой у стареньких бабушек и дедушек. Залюбленным и избалованным ребенком. Как водится, бабушки и дедушки выражали свою любовь исключительно в количестве вкусняшек и сладостей. Родители не видели ничего страшного в том, что их дочка немного пухлее сверстников. Первое осознание, что она не такая, как все, пришло к Вике на одном из утренников, когда ее попа не поместилась в детский стульчик с подлокотниками. Пришлось воспитателям экстренно искать другой стульчик, но дети уже успели окрестить девочку «Колобком».
Постепенно Колобок превратился в Булку. И это отнюдь не гордое звание преследовало девочку до самого школьного выпускного.
Надо ли говорить о том, что подростком Вика сидела на диетах, пыталась начать курить, заниматься спортом, пить всякие новомодные таблетки. Но сброшенные с великим трудом килограммы всегда возвращались, приводя с собой парочку «друзей». Ситуацию осложняло полное отсутствие поддержки со стороны родителей.
- Викуля, доченька, привет! Я тебе тортик твой любимый купил! – радовался папа, считая, что поднял настроение грустной дочке.
- Булочка моя сладкая! Я тебе пирожков напекла. Смотрю совсем ты у меня исхудала, - мама с пирогом в руке встречала расстроенную Вику.
Пытаться похудеть в такой обстановке было крайне сложно. Вика не хотела расстраивать родителей и признаваться, что в школе ее давно дразнят за огромный вес. Родители совершенно не видели проблем, считая ее идеальной, пухленькой, любименькой маленькой девочкой. Даже в семнадцать лет, даже при весе девяносто килограмм при росте метр шестьдесят.
- Мамуль, не пеки мне больше ничего! Я хочу к выпускному немного похудеть. Чтоб платье красивое купить, - выдала как-то дочь.
- Ой, да я же тебя порадовать хотела. А платье мы тебе и так купим самое красивое! А если не найдем – так сошьем, по твоим меркам идеально сядет. Не переживай! Ты у меня и так самая красивая!
- Ну конечно… - Вика представила, как будет выбирать наряд, но ее размера не найдется.
- Ну не грусти! Сейчас папа с работы придет. Я ему сказала, чтобы пирожное тебе купил, а то какая-то ты бледненькая! Наверное, все силы в учебу уходят, даже перекусить некогда.
Вика надеялась, что после выпускного уедет учиться в другой город и там сможет похудеть. Потому мамы не будет рядом, некому печь пирожки и покупать сладости. Однако, и этим планам суждено было сбыться не скоро.
На первом курсе Вика познакомилась с парнем, который учился с ней в одной группе. Как оказалось, ему нравились пухленькие девушки, поэтому он мягко, но настойчиво запрещал ей худеть.
- Витя! Мне некомфортно в этом весе. Как ты не понимаешь! Я останусь собой, но буду чуть стройнее, - Вика отказывалась поглощать бутерброды и всякую вредную пищу, которую принес друг.
- Я уже проходил это! Ты станешь другим человеком, а мне ты понравилась именно такой! Не стоит тебе ничего в себе менять. – настаивал Витя.
На самом деле, молодой человек искренне сомневался, что на него посмотрит другая девушка. А вот на постройневшую Вику могли заглядываться другие парни. А вдруг уведут?
Ради возлюбленного Вика отложила исполнение своей мечты на четыре года. Летом перед последним курсом Вика решила поехать работать вожатой в летний лагерь на море. Беготня с детьми, редкие перекусы, недосып и кишечная инфекция в последнюю неделю смены сделали свое дело – домой Вика возвращалась, похудев почти на десять килограмм. Она никогда в жизни не была так счастлива! Все вещи висели на ней, как на вешалке! Она смогла влезть в одежду на два размера меньше и твердо решила продолжить избавляться от лишнего веса. Оставалось только убедить возлюбленного, что она в душе осталась прежней.
Виктор с розочкой встречал ее на вокзале. За четыре года отношений он так и не запомнил, что Вика не любит розы, зато приходит в восторг от букета полевых ромашек.
Увидев Вику, Витя даже не смог скрыть разочарованного выражения лица. Сунув ей под мышку цветок, так как ее руки были заняты чемоданами, он равнодушно бросил:
- Звони, когда станешь прежней.
Вика была в шоке от происходящего. Не видеться три месяца, до этого встречаться четыре года и вот такой «радушный» прием? Она была расстроена и обижена. Хотелось запустить в жениха этой несчастной розочкой.
Вика решила не идти больше на поводу у окружающих, прислушавшись к себе и своему мнению. Вечером, разобрав вещи, она полезла искать тренажерный зал неподалеку от университета, чтобы иметь возможность заниматься после пар.
На Витю она была обижена, поэтому решила не звонить. Спустя два дня молчания он прислал большое и полное разочарования сообщение:
«Не получив от тебя внятного объяснения тем изменениям, которые я, к своему ужасу в тебе обнаружил, я принял решение о расставании. Изменения в тебе меня совершенно не устраивают! Ты стала плоская, словно доска! Бледная, словно поганка! Я совершенно не доволен! Теперь на тебя будут обращать внимание другие мужчины, а мне придется довольствоваться лишь частью твоего внимания! Меня это не устраивает. Ты либо соответствуешь моим требованиям, либо я ищу себе более подходящий и достойный вариант!»
Вика несколько раз перечитала сообщение и без сожаления удалила. Четыре года! Столько времени было потеряно зря на человека, которому не хватило смелости даже сказать все это в лицо!
Вика решила, что это знак. И грех будет упустить его. Теперь вместо вечерних прогулок с прижимистым Виктором, который не очень любил водить ее в кафе или кино, у Вики были пробежки, либо тренировки. К Новому Году результат был уже весьма ощутимый. Девушка не только смогла сохранить результат, достигнутый за лето, не набрать сброшенные килограммы, но и сбросить еще десять, стать выносливее и активнее. Теперь спорт стал ее образом жизни, на всякие вредности и вкусняшки уже не тянуло.
Родители первое время грустно вздыхали, гладя, как дочь «тает», но вынуждены были принять ее позицию, смириться и перестать покупать пирожное и печь пирожки перед ее приездом.
После получения диплома Вика устроилась на работу и постоянно ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин. При этом она продолжала идти к идеальной для себя фигуре и идеальному весу. Ее давно нельзя было назвать полной или даже пышной, но она была настолько в восторге от результата, что не хотела останавливаться на достигнутом, постоянно находя что бы еще в себе довести до идеала. Многочисленные краткосрочные романы заканчивались, так как девушке постоянно не хватало времени на отношения. Днем работа, вечером тренировки – не каждый ухажер выдержит.
Наконец, она познакомилась с интересным мужчиной. Первое время он не умолкая делал ей комплименты, восторгался ее потрясающей фигурой, водил на свидания, даже предложил жить вместе. Но прошло два месяца, и мужчина начал намекать, что девушке неплохо было бы набрать пару кило.
- Викуля! Ты, конечно, шикарная женщина! Но не думала ли ты немного поправиться? Сейчас ты напоминаешь изможденного мальчика – подростка, нежели женщину! Я не хочу биться о скалы! Да и на плоских досках я полежу, когда придет время.
- Костя, я не понимаю, о чем ты! – хлопала длинными ресницами Вика.
- Милая, ну вот сколько ты весишь?
- Пятьдесят килограмм! – гордо ответила она.
- Но это очень мало! Твоя фигура совершенно не аппетитная, нет никаких форм, буквально не за что подержаться! Кроме того, я рассчитывал, что ты будешь куда лучше вести быт… - поморщился ухажер.
- Что ты имеешь ввиду?
- То, что ты будешь мне готовить, убираться, проводить со мной все вечера.
- Но ты и сам можешь приготовить, прибрать или развлечься…
- Но ты должна обеспечивать мой комфорт. Иначе как я пойму, что ты достойна стать моей женой?
- А с чего ты решил, что я рвусь замуж? Почему я должна проходить какие–то тестирования на хорошую жену, если ей не хочу становиться? Меня на данный момент все устраивает в моей жизни. В любой ситуации я решила выбирать себя и свои интересы. Я не хочу ни под кого подстраиваться, какие бы теплые чувства нас не связывали. Моя внешность – результат многих лет упорной работы, и ради тебя я вовсе не готова откатиться назад, в то время, когда меня дразнили «Колобком», и я застревала в детской мебели.
- Я никогда не поверю, что такое когда-то было, - рассмеялся мужчина, - но тебе следует задуматься. Если ты не изменишься, я буду вынужден найти другую!
- Не собираюсь тебя задерживать!
Разговор так и остался незавершенным. Вика отказывалась набирать вес и становиться домохозяйкой, растворившейся в своем мужчине. Через месяц после того разговора она встретила возлюбленного с другой. Пышнотелая дама была едва ли не вдвое шире Вики, полностью во вкусе Костика. Было заметно, что их отношения длятся не один день и даже не неделю. Тот разговор был скорее поводом прекратить отношения, либо заставить девушку подстраиваться под него.
Прошло несколько лет. Вика так и не нашла себе подходящего спутника жизни. Зато нашла себя, смысл своей жизни. В сорок пять лет она выглядела на десять лет моложе, стройная, подтянутая, спортивная. Она так и осталась при своем мнении о том, что в первую очередь нужно любить себя, а не идти на поводу у чужого мнения, ценить себя, не предавая собственного мироощущения…
#ольгабрюс
🌵 ОДНАЖДЫ В КВАРТИРЕ МОЛОДОЙ ЖЕНЩИНЫ РАСЦВЁЛ КАКТУС...
До этого он 4 года торчал на подоконнике, похожий на хмурого и небритого дворника, и вдруг такой сюрприз. Странно, что меня считают злобной бездушной стервой, — подумала женщина. Это все неправда, у бездушных и злых кактусы не цветут.
В приятных думах о цветущем кактусе она случайно наступила на ногу мрачному мужчине в метро. На его замечание она не заорала как обычно с оскорбленным видом: «Ах, если уж вы такой барин, то ездите на такси!», — а улыбнулась)
— Не сердитесь на меня, пожалуйста, мне не за что держаться, если хотите — наступите мне тоже на ногу и будем квиты.
Мрачный мужчина проглотил то, что собирался озвучить по ее поводу.
Потом вышел на своей станции и, покупая газету, вместо того, чтобы нахамить продавщице, запутавшейся с подсчетом сдачи, обозвав ее тупой коровой, сказал ей:
— Ничего страшного, пересчитайте еще раз, я тоже с утра пораньше не силен в математике.
Продавщица, не ожидавшая такого ответа, расчувствовалась и отдала бесплатно два старых журнала и целую кипу старых газет пенсионеру — постоянному покупателю, который очень любил читать прессу, но приобретал каждый день только одну газету подешевле. Конечно, нераспроданный товар полагалось списывать, но любые правила можно обойти.
Довольный старик пошел домой с охапкой газет и журналов. Встретив соседку с верхнего этажа, он не устроил ей ежедневный скандал на тему: «ваш ребенок как слон топает по квартире и мешает отдыхать, воспитывать надо лучше», а посмотрел и удивился:
— Как дочка-то ваша выросла. Никак не пойму, на кого похожа больше на вас или на отца, но точно красавицей будет, у меня глаз наметанный.
Соседка отвела ребенка в сад, пришла на работу в регистратуру и не стала кричать на бестолковую бабку, записавшуюся на прием к врачу на вчерашний день, но пришедшую сегодня, а произнесла:
— Да ладно, не расстраивайтесь, я тоже иногда забываю свои дела. Вы посидите минутку, а я уточню у врача, вдруг он сможет вас принять.
Бабка, попав на прием, не стала требовать выписать ей очень действенное, но недорогое лекарство, которое может мгновенно помочь вылечить болезнь, угрожая в случае отказа написать жалобы во все инстанции вплоть до Страсбургского суда по правам человека, а вздохнула и сказала: — «Я же не совсем еще из ума выжила, понимаю, что старость не лечится, но вы меня, доктор, простите, что таскаюсь к вам постоянно как на работу».
А доктор, направляясь вечером домой, вдруг вспомнил бабку и пожалел ее. Он вдруг подумал, что жизнь в ее привычной суете летит мимо, и, поддавшись внезапному порыву, остановился у ближайшего супермаркета, купил букет цветов, торт с кремовыми розами и поехал совсем в другую сторону. Подъехал к дому, поднялся на третий этаж и постучал в дверь.
— Я тут подумал, ну зачем мы все делим, словно дети, играющие в песочнице. Я вот тебе торт купил, только я на него нечаянно положил свой портфель и он помялся. Но это нестрашно, на вкусовые качества ведь не повлияет. Я еще купил тебе цветы, только они тоже немного помялись этим же портфелем. Но может быть отойдут?
— Обязательно отойдут, — ответила женщина, — мы их реанимируем. А у меня новость. Ты только представь, я сегодня проснулась, смотрю на окошко, а у меня кактус расцвел. Видишь?
БЕГУЧАЯ КЛАВА.
– А твой-то, поди, встречает, весь перрон истоптал, пока ждал. Слышь, Клава, красавец твой ждет, не дождется.
– Да хоть бы! Сумку отдам, неподъемная.
– Ой ли, только из-за сумки… А сама не соскучилась? Клавдия делает вид, что не слышит, хотя и прячет улыбку на усталом лице, заглядывая в каждое купе. Ходит она торопливо, почти бегом, привыкла за годы работы. Крикнет кто: - Проводница, чайку бы, - она в ответ: - Бегу, бегу. – И убирается также скоро, и белье выдает, - шустрая, с ладной фигурой женщина. Напарница так и прозвала ее: «бегучая». – Ох, и бегучая, ты, Клавка, в столице за тобой не угонишься. И куда торопишься?
– А куда я тороплюсь? Известное дело: заказы выполнить.
Трое суток до столицы идет поезд. А там неполный день стоит, вот проводники и рвутся дефицит раздобыть. Дома-то, как говорится: «голяк на полках магазина», а в столице хоть что-то «выбрасывали», места знать надо, да времени бы побольше. В эту поездку Клава купила кофе, «салями», шоколадные конфеты, да еще много чего вкусного, что довезти можно. В пакете с импортными надписями, лежал пуловер для Гоши, Клава чаще звала Гошенька. Сошлись год назад, расписались. Дочка хмыкнула на появление Георгия в доме, но ничего не сказала, поняла, что влюбилась мать.
Сумка набилась и была такой тяжелой, что Клавдии приходилось останавливаться, чтобы отдышаться. Потом она хватала сумку и бормотала на ходу: «бегу, бегу, бегу», подгоняя себя. Она и дома по привычке повторяла: «бегу, бегу, Гошенька», - это если позовет рубашку подать или чаю налить. Уже в метро пора спускаться, на вокзал торопиться надо, а Клавдия увидела очередь рядом с универмагом. Машинально завернула, больше из любопытства. Очередь двигалась быстро. «Ну а что, метро рядом, доеду быстро», - решила она.
Досталась Клавдии в этот раз курточка. Кожаная, как раз ее размера. Была эта курточка последней. Пожалела она, что дочери не подойдет, на два размера больше оказалась. А Клавдии в самый раз. – Что, и примерять не будете? – Спросила продавец. Клавдия молча надела куртку, - как будто на нее шили. Стоявшая за ней женщина с завистью сказала. – Если не берете, так отойдите. – Чего это я отойду, возьму я ее.
Вещи себе брала редко. Эта куртка, как на голову ей свалилась, совсем случайно. И думала она тогда про Гошу: хотелось ей нравиться, чтобы любовался ею.
К вагону торопилась изо всех сил: «Бегу, бегу» - приговаривала она. Напарница тоже только что пришла, скоро состав на посадку потянут.
Уже в дороге, часа через два, как выехали из столицы, напарница Люда спросила: - Ну, говори, чего купила? .Клавдия достала серо-голубой пуловер для Гоши, как раз под цвет его глаз.
– Ну, это вещь! Он и так у тебя красавец, ох одеваешь ты его, Клавка…
– Я и себе купила.
– Да ну! В кои-то веки себе, ты ведь все мужику своему, дочке, внуку, да родственникам Гошиным.
Клава бережно достала кожаную курточку. Трудно было не заметить, насколько качественная кожа у куртки. И сама она так ладно скроена, была такой мягкой, приятно пахнущей. – Ой, Клавка, я еще таких не видела.
– Последняя досталась.
– Ну, примерь!
Клава легко надела курточку, смущенно посмотрела на Людмилу. Не привыкшая форсить, она почувствовала неловкость.
– Да она же на тебя сшита, как влитая сидит. Ты сразу в ней такая… такая особенная. Вот еще обувь, юбку моднячую и можно по нашему местному «Бродвею» под ручку со своим красавцем прогуливаться. Людмила соскочила и прошлась по вагону, как будто на прогулке: - Лай-лай, - тихо запела она. – Не смеши меня, какой «Бродвей», надену какой раз, - Клава сняла курточку и прижала ее к груди, радуясь удачной покупке.
Поезд замедлил ход, приближаясь к станции. Пассажиры, с сумками, чемоданами, стояли еще сонные, поглядывая в окна, пытаясь увидеть встречающих.
Клава стояла до последнего человека. Георгия почему-то не было. Невысокий мужичок в кепке стоял напротив и выкрикивал: - Кому в город? Кому на автовокзал?
– Клава, здорово! Может тебя подвезти? – Спросил он знакомую проводницу. – Здравствуй, Юра, меня муж встретит.
Юрий таксовал, когда не его смена. Зарплату платили с перебоями, поэтому вставал раненько и на вокзал.
– А-ааа, понял. Ну, если что, то тебя бесплатно. Я добро помню.
– Ладно, Юра, может, какой раз подвезешь. – Клавдия не раз находила пассажиров для таксиста еще в вагоне, можно сказать, передавала почти из рук в руки. Просто знала этого простого мужичка- работягу, который помогал сыну-студенту.
– Ну и где твой мастер (Георгий работал мастером цеха на заводе)? Не встречает что ли? – Спросила напарница.
– Должен быть, - Клавдия вернулась в вагон и поглядывала в окно. Не заметила, как кто-то поднялся и уже вошел в тамбур. – Ой, Гошенька! Бегу, бегу, – она обхватила за шею высокого Гошу. – Широк в плечах, симпатичный, гладко выбритый, Георгий важно стоял в тамбуре, поджидая жену.
– Ну ладно, ладно, я тоже соскучился… Где там твоя сумка?
– Да вот она, увези домой, а я уж налегке доберусь после планерки. Гошенька, там продукты… ну ты сам разберешь. Он вышел из вагона, неся сумку легко, как будто и не нагружена была.
Домой Клава приехала уже почти в обед. Сумка стояла открытой, продукты выгружены. И вещи тоже. Она еще раз взяла в руки куртку: «Ладно, вечером похвастаюсь». Пошла в ванную, приняла душ и, уставшая, легла на постель. Уже засыпая, бормотала: «бегу, бегу…».
К приходу Гоши успела сварить супчик. Георгий степенно разделся, умылся, неторопливо вытерся полотенцем. Темные, слегка волнистые волосы аккуратно причесал, прошел на кухню и сел у стола, закинув ногу на ногу. – Это ты молодец, что салями купила, - он сам взялся резать колбасу, сыр, потом покрутил в руках банку кофе. – Ирка просила кофе, ты не забыла купить?
– Ой, забыла! – Клава присела на табурет. – Слушай, совсем забыла. Да и некуда было, хоть в зубах неси.
– Эх ты, тетеха, записывать надо раз память дырявая.
– Ну, хочешь, эту банку отдадим, а в следующий раз куплю, у нас же есть кофе.
– Ладно, пусть берет эту банку, - согласился Георгий. Ира была его родной сестрой.
– Кстати, она скоро придет, я звонил ей. Ты же куртку Ирке привезла. – Куртку?! – Клава даже не поняла сразу. Потом вспомнила, что у нее с Иркой один размер. – Почему Ире? Она не заказывала. Это я себе купила.
Гоша, отправляя очередной пластик салями себе в рот, не сводил глаз с Клавы. – А тебе она зачем? - еще не прожевав, спросил он. Есть же чего носить.
– Как зачем? Понравилась. - Она кинулась в комнату, принесла куртку. – Ты только глянь, как она мне идет! Посмотри, как сидит, - она надела ее и несколько раз повернулась.
– А денег сколь стоит? . – СтОит, Гоша, стОит, ну так я же зарплату получаю.
– Да-аа, Клава, транжира ты. Запчасти для машины надо купить? Надо. Заправить машину надо? Надо. Сумки-то тебе кто возит? Я вожу. Телевизор новый надо купить… а ты куртку за бешеные деньги. #опусы Продай ты ее Ирке, пока она согласна взять.
– А откуда она знает про куртку?
– Ну, так я сказал, она обрадовалась, деньги сегодня отдаст. – Георгий увидел грустное лицо жены, встал и обнял ее. – Зачем она тебе, только лишние траты. Да и куда в ней пойдешь? Звонок в дверь прервал разговор. – Бегу, бегу, машинально сказала Клава и направилась к двери. Ира - яркая блондинка, впорхнула в квартиру. – Клавочка, показывай! Гоша сказал, что куртку импортную на меня привезла.
Клава и сказать двух слов не успела, как Ира оказалась в комнате. – Ух, как вкусно пахнет! Ладно, продукты потом. Конфеты, кстати привезла?
– Привезла, - Клава уже совсем растерялась, не зная, что сказать.
– Это она? – Ира схватила куртку, ощупывая и разглядывая. – Ой, я еще таких не видела. – Она надела ее и с упоением стала крутиться у зеркала. – На меня, точно на меня! Ну, спасибо, угодила! Сколь стоит-то? Ты уж сильно не загибай, а то я сейчас на мели. Но ты не переживай, я отдам, завтра же отдам, займу, но отдам.
– Вот это дело, - в комнату вошел Георгий, - молодец, сеструха, сказала, деньги будут, значит будут. Слышь, Клава, ты вози дефицит, Ирка найдет применение. – Он обнял женщин и повел в кухню: - Пойдемте, девчонки, чайком побалуемся, у нас сегодня деликатесы. Георгий взял гитару, коснулся пальцами струн. Клаве нравилось, как поет Георгий, первый раз, как услышала, так может еще и больше влюбилась. Когда Клава возвращалась из поездки, вечером, довольный подарками Георгий, брал гитару. А подарки Клава привозила часто. Один только ящик с инструментами производства Германии чего стоил. Обувь импортная, костюмы, да и так много чего для любимого Гоши. Себя Клавдия, признаться, обделяла. В поездке в форме, а дома дел полно, особо выйти некуда.
Но в этот раз куртка, которую она купила случайно, запала в душу. – Ира, куртку-то я себе взяла, - наконец призналась хозяйка.
– Здрасьте вам, - Ирка скривила губы, - Гоша сказал, приезжай, забирай…
– Поторопился Гоша. Себе я купила.
– Чего опять? – Гоша отложил гитару. – Договорились же, деньги нам нужны, куртку продаем. – И правда, Клава, продай мне ее, - стала упрашивать Ира, - ты вон при мужике живешь, какого красавца отхватила, он тебе сумки таскает. А я в разводе, мне надо замуж выходить, вещи модные нужны. Не убудет с тебя, если куртку отдашь.
Клава молчала. Внутри вдруг все перевернулось. Не то чтобы так куртку было жалко. Это были другие чувства, хоть и связанные с вещью, которую она купила для себя. Радость вдруг пропала. То настроение, с которым она в вагон в Москве вернулась и с которым ехала домой, - исчезло.
– Гоша, так моя же вещь, ты же не просил, а уже распорядился. – Короче, Клава, купишь ты себе еще, а эту куртку мне уступи. – Ира взяла ее и стала сворачивать. – Ну?! Договорились?
– Ну, вот что, - устало сказала Клавдия, - оставь вещь. Не продается.
– Все с вами ясно, - Ирка швырнула куртку, надула губы, - я пошла, можете не провожать, - она кинула в сумку палку салями и кофе, коробку конфет, которые Клава привезла ей. – За продукты деньги завтра отдам.
– Ир, погоди, - крикнул Гоша, - я провожу. Клава так и сидела на кухне, глядя в одну точку.
– Ну и характер у тебя, Клавдия, знал бы, не женился, - начал Георгий, когда проводил сестру. – Зачем ты меня перед сестрой унижаешь, против моего слова идешь? Я пообещал, могла бы и согласиться, а ты уперлась, как… Хоть разводись, - заикнулся Георгий, зная, что для Клавдии такой намек будет болезненным.
– Разводись, - равнодушно сказала она, не испугавшись его слов.
Георгий подошел к столу, наклонился к Клавдии, упершись руками об стол. – И разведусь…
– Ну и разводись, - не медля, ответила она. Спать легли отдельно. В последующие дни почти не разговаривали. Вообще-то Клава пыталась заговорить, но Георгий дулся, уклонялся от ответов, а если какой раз и отвечал, то как будто одолжение делал.
– На развод я подала, Гоша, - Клавдия ошеломила мужа новостью, - ты хотел развестись, вот и разводимся.
Георгий думал, что она ищет пути примирения, а она всерьез решила развестись. – Съехать тебе надо, пока я дома, вещи помогу собрать.
Георгий психовал: - Поспешное решение, Клавдия, я то найду себе, а вот ты будешь локти кусать. – Поспешным было, когда мы решили расписаться, - ответила Клава.
Наконец, собрав все подарки, купленные Клавдией за совместный год жизни, Георгий съехал. Она упала на кровать и зарыдала. До этой минуты стойко держалась, а как только вышел из квартиры, так сразу истерика началась. Весь вечер проплакала, потому что надежды рухнули, все ее мечты, связанные с Георгием, – все разрушилось в одночасье.
Через неделю Георгий встретил ее в магазине недалеко от дома, сразу было заметно, что ждал. Напыщенность куда-то исчезла, взгляд заискивающий: - Клава, давай помогу, - он хотел взять сумку из рук. – Сама донесу, не тяжелая, - она пошла, не останавливаясь.
– Клава, погоди, остановись на минуту, давай поговорим, - крикнул вслед.
– Бегу, бегу, бегу, - шептала она, ускоряя шаг и все больше удаляясь от Георгия. – Так до самого подъезда и повторяла: «бегу, бегу, бегу». – Так и убежала в этот раз от мужа, который через несколько дней стал бывшим. Когда, наконец, поймешь, что тебя не любят, то как-то решительнее становишься.
Это была первая поездка после отпуска. В Москве она думала, куда ей поехать. Удивительное дело, в этот раз она почти не торопилась. Она старалась не торопиться. В сумке лежали гостинцы дочери и внуку, и сама сумка в этот раз была не тяжелой. Остановилась у киоска с мороженым, купила любимое эскимо и села на скамейку. Вокруг суетился народ, все куда-то спешили, и только Клава чувствовала свободу, зная, что в запасе еще полно времени. Она не помнила, когда последний раз сидела на скамейке с мороженым.
Совсем не хотелось бежать за дефицитом, в этот раз она отпустила саму себя просто погулять. И в вагоне стала ходить чуть медленнее, а на больших перегонах смотрела в окно, любуясь золотистыми березами. – Хозяюшка, чайку можно, - просили пассажиры.
– Бегу, бегу, отвечала она, - иду, иду, - и замедляла шаг, - когда меньше суеты, думается лучше.
На перроне знакомый таксист Юра выкрикивал: - Кому до автовокзала?
– Юра, тут муж с женой такси спрашивали, подвези.
– Спасибо, Клава! Снова выручила. Когда же я тебя-то подвезу? – А вот сегодня и подвези. После планерки. Сможешь?
– Смогу! Лишь бы муж не ревновал.
– А мужа нет, - ответила она.
– Это хорошо, ой прости ты меня, может это и плохо, только я почему-то обрадовался. Приеду сегодня, точно приеду.
Клавдия кивнула. И вроде мыслей никаких не было, и планов никаких не строила, а почему-то подумалось: пусть подвезет добрый человек, разве это плохо. Это хорошо, когда кто-то хочет добро тебе сделать.
#опусыирассказы
Автор: Татьяна Викторова