Тревожный день. Особенно если провести его в тёмной комнате... Анатолий Мариенгоф Я стал насмешливым и вздорным. И кофею пью слишком много. Под сорок. Зрелость нам дорогу Перебегает кошкой черной. Ты, милая, красива очень, Ты юностью красива глуповатой. Какой-нибудь безлунной ночью От ревности я стану бесноватым. Не надо клясться, милая, не надо: Я знаю все, Как этот тополь желтый: Когда язык неопытный солжет твой, Глаза заговорят правдивою прохладой. И все поняв, познав и обнаружив, Что сделаю, Что сделаю тогда я? О если б мог в сердечной стуже Сказать тебе: ― Прощайте, дорогая. Но этого не будет, не бывает, И, право, не большое преступленье Когда скажу: ― Останься, дорогая, И обниму твои колени. 1939 Картина Филиппа Мерсье (1689-1760)
Музей Е.А. Боратынского
Сегодня – День черной кошки.
Тревожный день. Особенно если провести его в тёмной комнате...
Анатолий Мариенгоф
Я стал насмешливым и вздорным.
И кофею пью слишком много.
Под сорок. Зрелость нам дорогу
Перебегает кошкой черной.
Ты, милая, красива очень,
Ты юностью красива глуповатой.
Какой-нибудь безлунной ночью
От ревности я стану бесноватым.
Не надо клясться, милая, не надо:
Я знаю все,
Как этот тополь желтый:
Когда язык неопытный солжет твой,
Глаза заговорят правдивою прохладой.
И все поняв, познав и обнаружив,
Что сделаю,
Что сделаю тогда я?
О если б мог в сердечной стуже
Сказать тебе:
― Прощайте, дорогая.
Но этого не будет, не бывает,
И, право, не большое преступленье
Когда скажу:
― Останься, дорогая,
И обниму твои колени.
1939
Картина Филиппа Мерсье (1689-1760)