«Рывки» и «прорывы» — в телевизоре, а нищета и верёвка — в жизни
Стих от Сергея Николаевича — не просто злая шутка, а оголённый нерв эпохи. Пока по всем экранам суют «победы», «форумы», «прорывы», простой человек остаётся с дыркой в кармане и всё более глухим вопросом: «Если у нас всё так хорошо — то почему мне так плохо?» «Россияне», как их теперь называют, сидят перед зомбоящиком и ловят очередной «рывок». А в реальности — коммуналка, кредиты, поборы, поборы, поборы… и «сплотиться» зовут, как всегда — вокруг чужого жирного зада, с которого капает, пока народ последнее доедает. Это и есть капитализм: прибыль наверху, убытки — вниз. Сверху — рвутся пуговицы от живота, снизу — верёвка с мылом снится. Пролетарий, не верь экранам. Веришь — платишь. Сопротивляешься — живёшь. Всё, что тебе показывают — это дым. А за дымом — частная собственность, эксплуатация и власть буржуазии.
working-class
«Рывки» и «прорывы» — в телевизоре, а нищета и верёвка — в жизни
Стих от Сергея Николаевича — не просто злая шутка, а оголённый нерв эпохи. Пока по всем экранам суют «победы», «форумы», «прорывы», простой человек остаётся с дыркой в кармане и всё более глухим вопросом: «Если у нас всё так хорошо — то почему мне так плохо?»
«Россияне», как их теперь называют, сидят перед зомбоящиком и ловят очередной «рывок». А в реальности — коммуналка, кредиты, поборы, поборы, поборы… и «сплотиться» зовут, как всегда — вокруг чужого жирного зада, с которого капает, пока народ последнее доедает.
Это и есть капитализм: прибыль наверху, убытки — вниз. Сверху — рвутся пуговицы от живота, снизу — верёвка с мылом снится.
Пролетарий, не верь экранам. Веришь — платишь. Сопротивляешься — живёшь.
Всё, что тебе показывают — это дым. А за дымом — частная собственность, эксплуатация и власть буржуазии.