КОЛОДЕЦ *** От славянских смут – до славянских братств. Обожжённый путь – до открытых врат. У родимых душ и родных могил – степь черна, и сушь, и по ветру пыль. И от века в век не прозрел народ. От великих рек – лишь в болото брод... *** Пахнет печка древней Русью. Невесомый дым с трубы веет бабушкиной грустью прожито́й уже судьбы... Куличи с большой горбушкой сладко стынут на столе, и лампадочка в избушке чуть коптит на фитиле. Вот и яйца расписные – Пасха, Пасха на дворе!.. Корни наши родовые – в алой утренней заре. *** Высоким уровнем воды гладь поднята на тихой речке. Деревьев стройные ряды в моём затопленном местечке... От ветра голову пригну – а он от края и до края взбивает пенную волну и в берега её толкает. Раздольем здесь весна полна и половодьем бесконечным!.. И потому волна вольна запечатлеть себя навечно.
ДОНСКИЕ РОДНИКИ
Геннадий ПЕТРЕНКО
КОЛОДЕЦ
***
От славянских смут – до славянских братств.
Обожжённый путь – до открытых врат.
У родимых душ и родных могил –
степь черна, и сушь, и по ветру пыль.
И от века в век не прозрел народ.
От великих рек – лишь в болото брод...
***
Пахнет печка древней Русью.
Невесомый дым с трубы
веет бабушкиной грустью
прожито́й уже судьбы...
Куличи с большой горбушкой
сладко стынут на столе,
и лампадочка в избушке
чуть коптит на фитиле.
Вот и яйца расписные –
Пасха, Пасха на дворе!..
Корни наши родовые –
в алой утренней заре.
***
Высоким уровнем воды
гладь поднята на тихой речке.
Деревьев стройные ряды
в моём затопленном местечке...
От ветра голову пригну –
а он от края и до края
взбивает пенную волну
и в берега её толкает.
Раздольем здесь весна полна
и половодьем бесконечным!..
И потому волна вольна
запечатлеть себя навечно.