24 ноя 2022
Ричард Бах - прирожденный фантазёр и выдумщик, несмотря на то, что его книги в большинстве своем подчеркнуто автобиографичны, все факты здесь неизменно приправлены изрядной дозой вымысла, и зачастую создается впечатление, что он просто мистифицирует читателя.
Сказанное в полной мере относится и к таинственной истории связанной с наиболее известной книгой Баха - повестью "Чайка по имени Джонатан Ливингстон".
Литературоведы по-разному определяют жанр произведения: философская сказка, поэма в прозе, философская повесть. Пожалуй, самым удачным можно считать определение «повесть-притча».
С притчами произведение сближает глубокий, универсальный философский смысл и схематичность характеров. Герои «Чайки по имени Джонатан Ливингстон» воплощают одну страсть — жажду полёта, познания собственных возможностей, их образы практически не индивидуализированы.
С притчами произведение сближает глубокий, универсальный философский смысл и схематичность характеров. Герои «Чайки по имени Джонатан Ливингстон» воплощают одну страсть — жажду полёта, познания собственных возможностей, их образы практически не индивидуализированы.
Произведение насыщено символами. Центральным из них является океан, над которым парят чайки. Он символизирует житейское море с его гибельными бурями, штормами и обманчивыми штилями. Море таит много опасностей, но и дарит пищу, служит дорогой к неизведанным материкам и островам.
Повесть предваряет посвящение:
«Невыдуманному Джонатану-Чайке, который живет в каждом из нас».
Таким образом автор утверждает мысль о том, что в душе любого человека живо стремление к духовным ценностям, готовность предпочесть ежедневной «драке за рыбьи головы», то есть обыденности, есть совершенство полёта.
Повесть предваряет посвящение:
«Невыдуманному Джонатану-Чайке, который живет в каждом из нас».
Таким образом автор утверждает мысль о том, что в душе любого человека живо стремление к духовным ценностям, готовность предпочесть ежедневной «драке за рыбьи головы», то есть обыденности, есть совершенство полёта.
Американский писатель Ричард Бах родился в 1936 году, в городе Оук-Парк (штат Иллинойс, США). Он избегает публичности, поэтому о жизни писателя известно мало — только то, о чем он рассказывал в немногочисленных интервью. В начале 1950-х гг. Ричард учился в Университете Лонг-Бич штата Калифорния. В 1956— 1962 гг. служил в военно-воздушных силах США, пилотировал истребитель-бомбардировщик F-84F.
Демобилизовавшись из армии, Р. Бах не расстался с небом. Сначала он занимал должность младшего редактора журнала «Flying» («Полёт»), публиковавшего материалы, посвященные теме авиации. А с 1965 по 1970 г. работал пилотом гражданской авиации, авиамехаником и летчиком-трюкачом, демонстрируя фигуры высшего пилотажа на авиационных шоу.
В тот же период Р. Бах дебютировал как писатель. Его первые книги «Чужой на Земле», «Биплан» и «Ничто не случайно» посвящены теме авиации. Они описывают жизнь пилотов, путешествия на самолетах, изобилуют техническими подробностями работы систем воздушного судна и, по признанию писателя, «практически на 100 % автобиографичны». Эти книги не были замечены критикой и читателями.
Демобилизовавшись из армии, Р. Бах не расстался с небом. Сначала он занимал должность младшего редактора журнала «Flying» («Полёт»), публиковавшего материалы, посвященные теме авиации. А с 1965 по 1970 г. работал пилотом гражданской авиации, авиамехаником и летчиком-трюкачом, демонстрируя фигуры высшего пилотажа на авиационных шоу.
В тот же период Р. Бах дебютировал как писатель. Его первые книги «Чужой на Земле», «Биплан» и «Ничто не случайно» посвящены теме авиации. Они описывают жизнь пилотов, путешествия на самолетах, изобилуют техническими подробностями работы систем воздушного судна и, по признанию писателя, «практически на 100 % автобиографичны». Эти книги не были замечены критикой и читателями.
Замысел повести «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» возник у Баха в 1959 году. Однажды, прогуливаясь по туманному берегу калифорнийского канала Белмонт Шор, Бах услышал голос, который произнёс слова:
"Чайка по имени Джонатан Ливингстон".
Повинуясь этому голосу, Бах поспешил домой, сел за письменный стол и записал видение, которое прошло перед его внутренним взором наподобие кинофильма. Но видение было коротким, а продолжения не последовало. Бах пытался досочинить историю своими силами, однако у него ничего не получалось - до тех пор, пока, восемь лет спустя, ему не привиделось продолжение.
И в 1970 г. Ричард Бах создал своё самое известное произведение — повесть «Чайка по имени Джонатан Ливингстон». Лишь второе издание книги в 1972 г. сделало её автора известным не только в США, но и во всем мире. Повесть была переведена на многие языки, а в 1973 г. по её мотивам в США сняли, восхитительный художественный фильм.
Первый русский перевод был опубликован в 1974 году в журнале «Иностранная литература» № 12.
"Чайка по имени Джонатан Ливингстон".
Повинуясь этому голосу, Бах поспешил домой, сел за письменный стол и записал видение, которое прошло перед его внутренним взором наподобие кинофильма. Но видение было коротким, а продолжения не последовало. Бах пытался досочинить историю своими силами, однако у него ничего не получалось - до тех пор, пока, восемь лет спустя, ему не привиделось продолжение.
И в 1970 г. Ричард Бах создал своё самое известное произведение — повесть «Чайка по имени Джонатан Ливингстон». Лишь второе издание книги в 1972 г. сделало её автора известным не только в США, но и во всем мире. Повесть была переведена на многие языки, а в 1973 г. по её мотивам в США сняли, восхитительный художественный фильм.
Первый русский перевод был опубликован в 1974 году в журнале «Иностранная литература» № 12.
Следующие годы писатель посвятил своим двум главным увлечениям: небу и книгам. Он вернулся к полётам в качестве пилота-любителя, занялся парашютным спортом, написал около двадцати произведений, самыми заметными из которых стали «Иллюзии, или Приключения мессии поневоле» и «Мост через вечность».
В 2014 году Ричард Бах дополнил книгу неопубликованной ранее четвёртой частью. Русский перевод опубликован в 2015 году.
Главного героя произведения автор назвал в честь американского пилота Джонатана Ливингстона (1897—1974), участника популярных в 20—30-е гг. ХХ в. воздушных гонок. Ливингстон победил в восьмидесяти из них.
В 2014 году Ричард Бах дополнил книгу неопубликованной ранее четвёртой частью. Русский перевод опубликован в 2015 году.
Главного героя произведения автор назвал в честь американского пилота Джонатана Ливингстона (1897—1974), участника популярных в 20—30-е гг. ХХ в. воздушных гонок. Ливингстон победил в восьмидесяти из них.
Повесть невелика по объёму, а её сюжет довольно прост: чайка Джонатан пытается освоить фигуры высшего пилотажа, достичь совершенства в полете, но сталкивается с непониманием окружающих.
Чайку по имени Джонатан Ливингстон с молодости обескураживает бессмысленность и узость существования чаек, обеспокоенных лишь ежедневной борьбой за пропитание.
Охваченный страстью к совершенствованию, Джонатан всецело отдаётся изучению полёта как искусства и образа бытия, а не как способа перемещения в пространстве для добычи пищи. В определённый момент он оказывается не в состоянии мириться с правилами примитивного существования социума чаек.
Будучи изгнан из стаи, Джонатан ведёт идиллическую жизнь отшельника и ничуть не страдает от одиночества, всецело отдаваясь совершенствованию мастерства полёта.
Чайку по имени Джонатан Ливингстон с молодости обескураживает бессмысленность и узость существования чаек, обеспокоенных лишь ежедневной борьбой за пропитание.
Охваченный страстью к совершенствованию, Джонатан всецело отдаётся изучению полёта как искусства и образа бытия, а не как способа перемещения в пространстве для добычи пищи. В определённый момент он оказывается не в состоянии мириться с правилами примитивного существования социума чаек.
Будучи изгнан из стаи, Джонатан ведёт идиллическую жизнь отшельника и ничуть не страдает от одиночества, всецело отдаваясь совершенствованию мастерства полёта.
Однажды Джонатан встречает двух сияющих чаек, которые забирают его в «более совершенную реальность» - на Небеса, в следующий, лучший мир, достижимый через собственное самосовершенствование.
Этот мир населён чайками, посвятившими себя искусству полёта. Джонатан с удивлением узнаёт, что его упорство и всепоглощающая устремлённость в обучении позволили ему проделать путь эволюционного развития, на который у обычных чаек уходят тысячи, десятки тысяч жизней.
В новом мире Джонатан знакомится с Чиангом - мудрой чайкой-старейшиной. Чианг становится наставником Джонатана и учит его перемещаться со скоростью мысли в пространстве и времени. По словам Чианга, секрет успеха заключается в глубоком осознании того, что истинное «я» живёт одновременно в любой точке пространства в любой момент времени и не является узником тела с ограниченным набором заранее запрограммированных возможностей.
Этот мир населён чайками, посвятившими себя искусству полёта. Джонатан с удивлением узнаёт, что его упорство и всепоглощающая устремлённость в обучении позволили ему проделать путь эволюционного развития, на который у обычных чаек уходят тысячи, десятки тысяч жизней.
В новом мире Джонатан знакомится с Чиангом - мудрой чайкой-старейшиной. Чианг становится наставником Джонатана и учит его перемещаться со скоростью мысли в пространстве и времени. По словам Чианга, секрет успеха заключается в глубоком осознании того, что истинное «я» живёт одновременно в любой точке пространства в любой момент времени и не является узником тела с ограниченным набором заранее запрограммированных возможностей.
В последней части, опубликованной лишь недавно, Флетчер продолжает дело своего учителя, но это даётся ему с трудом, потому что ученики всё больше внимания уделяют личности и даже внешности Джонатана, а не его учению, и при этом почти перестают тренироваться. В конце концов Флетчер исчезает, и в течение пары сотен лет от искусства Чайки Джонатана остаётся лишь бессмысленный культ его почитания и полное отсутствие мастерства полёта.
Всё больше честных молодых чаек отстраняется от этих верований, не доверяя рассказам о сверхбыстрых полётах. Одна из них, разочаровавшись и желая покончить с собой, встречает сияющую чайку, летящую так, как никто и никогда раньше в её жизни.
История чайки Джонатана - это, фактически, история бодхисатвы, буддийского святого, который смог освободиться от пут земных условностей, однако вернулся на Землю для того, чтобы помочь освободиться другим страдающим существам. Здесь есть и суровая аскеза, и подвижничество, и чудеса, и идея о том, что Знание можно передать лишь тем, кто уже готов принять его. Отзвуки буддийской философии слышны в повести весьма отчётливо; иной раз она присутствует здесь даже в виде почти буквальных цитат:
"Большинство из нас продвигается вперёд так медленно. Мы переходим из одного мира в другой, почти такой же, и тут же забываем, откуда мы пришли; нам всё равно, куда нас ведут, нам важно только то, что происходит сию минуту.
Ты представляешь, сколько жизней мы должны прожить, прежде чем у нас появится первая смутная догадка, что жизнь не исчерпывается едой, борьбой и властью в Стае.
Тысячи жизней, Джонатан, десять тысяч!
А потом ещё сто, прежде чем мы начинаем понимать, что существует нечто, называемое совершенством, и ещё сто, пока мы убеждаемся: смысл жизни в том, чтобы достигнуть совершенства и рассказать об этом другим.
Тот же закон, разумеется, действует и здесь: мы выбираем следующий мир в соответствии с тем, чему научились в этом. Если мы не научились ничему, следующий мир окажется таким же, как этот, и нам придется снова преодолевать те же преграды с теми же свинцовыми гирями на лапах".
История чайки Джонатана - это, фактически, история бодхисатвы, буддийского святого, который смог освободиться от пут земных условностей, однако вернулся на Землю для того, чтобы помочь освободиться другим страдающим существам. Здесь есть и суровая аскеза, и подвижничество, и чудеса, и идея о том, что Знание можно передать лишь тем, кто уже готов принять его. Отзвуки буддийской философии слышны в повести весьма отчётливо; иной раз она присутствует здесь даже в виде почти буквальных цитат:
"Большинство из нас продвигается вперёд так медленно. Мы переходим из одного мира в другой, почти такой же, и тут же забываем, откуда мы пришли; нам всё равно, куда нас ведут, нам важно только то, что происходит сию минуту.
Ты представляешь, сколько жизней мы должны прожить, прежде чем у нас появится первая смутная догадка, что жизнь не исчерпывается едой, борьбой и властью в Стае.
Тысячи жизней, Джонатан, десять тысяч!
А потом ещё сто, прежде чем мы начинаем понимать, что существует нечто, называемое совершенством, и ещё сто, пока мы убеждаемся: смысл жизни в том, чтобы достигнуть совершенства и рассказать об этом другим.
Тот же закон, разумеется, действует и здесь: мы выбираем следующий мир в соответствии с тем, чему научились в этом. Если мы не научились ничему, следующий мир окажется таким же, как этот, и нам придется снова преодолевать те же преграды с теми же свинцовыми гирями на лапах".
Однако даже из этого фрагмента видно, что философия Ричарда Баха значительно отличается от буддизма. Буддисты утверждают, что страдание - неизбежный спутник бытия; освобождение же, к которому они стремятся - это полное прекращение бытия, возвращение личности в изначальную и безличную Пустоту, лежащую в основе всех вещей.
У Баха мы не найдем ничего подобного. Прежде всего, он отрицает трагичность бытия.
"Твоё невежество измеряется тем, насколько глубоко ты веришь в несправедливость и человеческие трагедии", - говорит он.
У Баха мы не найдем ничего подобного. Прежде всего, он отрицает трагичность бытия.
"Твоё невежество измеряется тем, насколько глубоко ты веришь в несправедливость и человеческие трагедии", - говорит он.
По его мнению, мы сами создаём себе все проблемы и несчастья, потому что не знаем иного способа существования или считаем его предосудительным. Мир, неподвластный нашим фантазиям, мир, где все мы обречены трудиться ради поддержания собственной жизни, представляет собой прекрасное оправдание для лености и робости нашего воображения.
Кроме того, освобождение, о котором говорит Бах, - это вовсе не освобождение от бытия и даже не освобождение от собственного "Я".
"Всё ваше тело от кончика одного крыла до кончика другого - это ничто иное как ваша мысль, выраженная в форме, доступной вашему зрению. Разбейте цепи, сковывающие вашу мысль, и вы разобьете цепи, сковывающие ваше тело", - говорит Джонатан своим ученикам.
Кроме того, освобождение, о котором говорит Бах, - это вовсе не освобождение от бытия и даже не освобождение от собственного "Я".
"Всё ваше тело от кончика одного крыла до кончика другого - это ничто иное как ваша мысль, выраженная в форме, доступной вашему зрению. Разбейте цепи, сковывающие вашу мысль, и вы разобьете цепи, сковывающие ваше тело", - говорит Джонатан своим ученикам.
Осознав мир как свою иллюзию, личность приобретает качественно новые возможности и, в конечном итоге, попадает в новый мир, который даёт ей ещё больше возможностей для самосовершенствования.
В "Чайке" этот мир назван Небесами; однако Небеса - это вовсе не предел достижимого совершенства. Предела нет:
"то, что гусеница называет Концом света, Мастер назовет бабочкой", но каждая бабочка - всего лишь гусеница для следующего этапа развития.
В "Чайке" этот мир назван Небесами; однако Небеса - это вовсе не предел достижимого совершенства. Предела нет:
"то, что гусеница называет Концом света, Мастер назовет бабочкой", но каждая бабочка - всего лишь гусеница для следующего этапа развития.
Такую картину мира рисует нам Ричард Бах, и надо сказать, некоторые находят её весьма воодушевляющей. "Чайка" помогает людям взглянуть на все проблемы повседневности как бы "с высоты птичьего полёта, осознать могущество своего сознания и поверить в силу собственного духа.
"Эта книга Ричарда Баха имеет двойное воздействие, - писал известный американский фантаст Рэй Брэдбери. - Она дарит мне чувство Полёта и возвращает мне молодость".
Главным образом-символом, широкой полосой проходящим через всё творчество Ричарда Баха, является небо. Тема полётов, неба, горизонтов встречается если не на каждой странице его произведений, то на каждой второй точно.
"Эта книга Ричарда Баха имеет двойное воздействие, - писал известный американский фантаст Рэй Брэдбери. - Она дарит мне чувство Полёта и возвращает мне молодость".
Главным образом-символом, широкой полосой проходящим через всё творчество Ричарда Баха, является небо. Тема полётов, неба, горизонтов встречается если не на каждой странице его произведений, то на каждой второй точно.
Небо - это не просто метафора, проходящая через всё творчество Ричарда Баха. Небо - это его жизнь, он сотни раз поднимался в небо - на планерах, на лёгких самолетах из дерева и ткани, на боевых истребителях и скоростных авиалайнерах.
Он крайне реалистически относится ко всему, что касается полётов - от аэродинамики до летных качеств авиационных моторов. Но при этом он считает, что:
"люди долго не могли летать. поскольку были уверены, что это невозможно, и именно поэтому они не знали простейшего первого принципа аэродинамики. Мне хочется верить, что есть и другой принцип: нам не нужны самолеты, чтобы летать или бывать на других планетах. Мы можем научиться это делать без машин. Если мы захотим".
И не только летать: Ричард Бах уверен, что человек может сделать всё, что он способен себе вообразить. Идея, поддерживающая в нём эту уверенность, заключается в том, что вся реальность нашего мира - всего лишь иллюзия, и, если мы это как следует осознаем, мы сможем овладеть ею и делать с ней всё, что захотим. Эта идея легла в основу большинства его книг и, очевидно, во многом определила ход его жизни.
Он крайне реалистически относится ко всему, что касается полётов - от аэродинамики до летных качеств авиационных моторов. Но при этом он считает, что:
"люди долго не могли летать. поскольку были уверены, что это невозможно, и именно поэтому они не знали простейшего первого принципа аэродинамики. Мне хочется верить, что есть и другой принцип: нам не нужны самолеты, чтобы летать или бывать на других планетах. Мы можем научиться это делать без машин. Если мы захотим".
И не только летать: Ричард Бах уверен, что человек может сделать всё, что он способен себе вообразить. Идея, поддерживающая в нём эту уверенность, заключается в том, что вся реальность нашего мира - всего лишь иллюзия, и, если мы это как следует осознаем, мы сможем овладеть ею и делать с ней всё, что захотим. Эта идея легла в основу большинства его книг и, очевидно, во многом определила ход его жизни.
В образе Джонатана автор воплотил стремление человека к поиску смысла жизни, самосовершенствованию, свободе, благородное желание быть полезным ближним.
Жизненные принципы Джонатана конфликтуют с приземленными интересами Стаи чаек. Члены Стаи считают, что никому не дано постичь свою судьбу, что чайки летают ради добычи пищи. Противостояние героя и Стаи оканчивается изгнанием Джонатана и его смертью в одиночестве.
Жизненные принципы Джонатана конфликтуют с приземленными интересами Стаи чаек. Члены Стаи считают, что никому не дано постичь свою судьбу, что чайки летают ради добычи пищи. Противостояние героя и Стаи оканчивается изгнанием Джонатана и его смертью в одиночестве.
Однако в финале вера чайки в высокое предназначение птиц побеждает. Джонатан возвращается в Стаю из потустороннего мира, и к нему примыкают всё новые ученики. Как и наставник, они не думают о хлебе насущном, а хотят освоить сложное искусство полёта.
Все персонажи и события «Чайки по имени Джонатан Ливингстон» служат аллегорией для передачи классических человеческих представлений о мире. Чайки – это люди, в большинстве своём озабоченные материальными благами (не случайно, у каждого героя есть имя и фамилия).
Полёт чаек – это стиль человеческой жизни, основанной на незыблемом Законе Стаи (то есть толпы), который не позволяет выходить за рамки привычных норм.
Совет – это символический образ суда, неприемлющего всего, что идёт вразрез с Законом, даже если это можно принести благо Стае.
Все персонажи и события «Чайки по имени Джонатан Ливингстон» служат аллегорией для передачи классических человеческих представлений о мире. Чайки – это люди, в большинстве своём озабоченные материальными благами (не случайно, у каждого героя есть имя и фамилия).
Полёт чаек – это стиль человеческой жизни, основанной на незыблемом Законе Стаи (то есть толпы), который не позволяет выходить за рамки привычных норм.
Совет – это символический образ суда, неприемлющего всего, что идёт вразрез с Законом, даже если это можно принести благо Стае.
Стремление Джонатана к познанию мира – это попытка отдельных неординарных личностей узнать смысл жизни. Последний мыслится Ричардом Бахом двусторонне: с одной стороны человек должен самосовершенствоваться, с другой – помогать в этом другим. Последнее, по мнению, автора и есть истинная Любовь к ближнему.
Так всем строем своего художественного произведения Ричард Бах подводит читателя к главной мысли:
“Жизнь не исчерпывается едой, борьбой и властью в Стае”, “смысл жизни в том, чтобы достигнуть совершенства и рассказать об этом другим”.
Десятки критиков в разных странах пытались, каждый по-своему, объяснить неслыханный читательский успех этой небольшой повести. Одни теории сменялись другими, а «Чайку» читали и продолжают читать до сих пор.
И, наверное, ещё долго будут читать, быть может, просто потому, что идея высокого назначения человека, заложенная в этой романтической повести о птице, не может не найти отклика в сердцах людей, пробуждая Джонатана-Чайку, “который живёт в каждом из нас”...
Так всем строем своего художественного произведения Ричард Бах подводит читателя к главной мысли:
“Жизнь не исчерпывается едой, борьбой и властью в Стае”, “смысл жизни в том, чтобы достигнуть совершенства и рассказать об этом другим”.
Десятки критиков в разных странах пытались, каждый по-своему, объяснить неслыханный читательский успех этой небольшой повести. Одни теории сменялись другими, а «Чайку» читали и продолжают читать до сих пор.
И, наверное, ещё долго будут читать, быть может, просто потому, что идея высокого назначения человека, заложенная в этой романтической повести о птице, не может не найти отклика в сердцах людей, пробуждая Джонатана-Чайку, “который живёт в каждом из нас”...
Ричард Бах — ''Чайка Джонатан''
Вы хороший ЧЕЛОВЕК !!!